— Это ничего не меняет, — ответила Лидия. — Пусть Николас и Управление ищут того, кто начал чуму. Тогда и разберёмся зачем. Сейчас важнее, что делать с эпидемией.
Она была права, хотя Айден не сомневался, Лидия, как и он, не могла отмахнуться от навязчивых мыслей. Она однозначно заявила, что причастен Торговый синдикат. Может, они кого-то наняли, кто творил ритуалы, или были с ними в сговоре, но слишком вовремя появился их Бентовский эликсир, который пошёл распространяться по всему Кин-Кардину. Зелье не было лекарством, но облегчало симптомы, а в лёгких случаях, как говорили, могло и вылечить. Ни госпиталь, ни Научное сообщество официально этого не подтвердили, слишком мало исследований, но простым горожанам было достаточно и слуха, чтобы скупать эликсиры.
Лорд Персиваль Эванс не входил в Совет империи, но занимал пост мэра Кин-Кардина, поэтому сегодня присутствовал на собрании. Он то и дело промокал платком лысину, таращил глаза и, кажется, уже с утра хлебнул горячительного из фляжки. Его можно было понять, он и доложил о количестве зарегистрированных больных, распространении болезни по кварталам и о том, как эликсиры стали популярнее чар. А ведь шарлатанские амулеты «от всех болезней» во все времена занимали недостижимый пьедестал продаж!
Фелиция Стэнхоуп сидела рядом с лордом Персивалем, действуя как представитель Торгового синдиката. Сегодня она была удивительно молчалива, едва ли бросила несколько фраз. Она хмурилась и беспокоилась. Хотел бы Айден знать из-за чего! Гнили, эпидемии в городе или того, что всем становится очевидна причастность Синдиката.
На собрание пришёл её брат Элиас. Он тоже не был членом Совета, но представлял промышленников, не понимавших, что делать: закрытие заводов поставит под удар их деятельность, но в рабочие часы они представляли собой скопление людей в замкнутом пространстве. Не избежать касаний и заражений, если хоть кто-то придёт с гнилью.
Впрочем, вопрос решили быстро. Постановили закрыть на карантин заводы, стоявшие в заражённых кварталах, а в близких к ним оставить на усмотрение руководителей, но обязательно усилить меры против болезней, и на каждый завод отправить по чумному доктору, чтобы следил и выявил первые признаки гнили, если таковые появятся.
Элиаса решение удовлетворило, он боялся, что заводы прикажут закрыть, а это будет грозить и потерей денег, и долгосрочными проблемами для всего города.
Смотря на Элиаса, Айден не мог не вспомнить разговоры, будто Фелиция заняла место в Торговом синдикате, чтобы её брата посадили на трон, и у них в руках сосредоточилась власть. Пока Айдену не часто удавалось проверить свою интуицию, но ему казалось, Элиас не человек, жаждавший получить корону.
Его беспокоила сложившаяся в городе ситуация, но вместо участия в обсуждениях, манипулирования или ненавязчивого продвижения своей точки зрения, он выяснял насчёт производств. Айден не знал, волновала ли Элиаса прибыль или, может, люди, но он занимался своим делом, не лез в высокую политику. В ней больше участвовала его сестра. Намного больше.
Элиас походил на Фелицию лишь отчасти. Те же светлые волосы, голубые глаза и утончённые черты лица, но подбородок мощнее, как и плечи. Фелиция была хрупкой, а Элиас высоким и поджарым. В губе у него красовалось тонкое металлическое колечко. В упрямстве он от сестры не отличался, продолжая гнуть своё и возвращая обсуждение к заводам, пока вопрос не решили.
Расслабившись, Элиас откинулся на стуле, но его пальцы по-прежнему то барабанили по столешнице, то теребили сигарету. Курить в Зале запрещалось, но Элиасу хотелось, и он вертел сигарету в руках, уже сильно смяв, и она стала ни на что не годна.
Помимо других министров и лордов, назначенных в Совет, как и Лидия, на встречу пришла императрица, но представляла не корону, а больше говорила о госпитале и отчаянно спорила с канцлером, официально считавшимся главой Совета. Дуглас Уорд был высоким мужчиной средних лет. Он носил густую бороду, скрывавшую выражение лица, что крайне раздражало Айдена. Но его всё раздражало в Уорде, напыщенном хлыще, назначенным на пост канцлера за заслуги семьи. Его отец был другом императора, а когда ушёл на покой, предложил на свою должность сына. В знак уважения Александр согласился. Дуглас Уорд с отличием закончил Юнтанскую академию, блестяще знал законы и обладал хладнокровием, полезным при управлении и в критических ситуациях.
На взгляд Айдена хладнокровие Уорда порой обращалось не в собранность, а в обычную бесчувственность. Вот и сейчас он отстаивал сокращение поддержки короны.
— Вы предлагаете перестать оказывать помощь людям в заражённых кварталах? — ровно спросил Айден.