Все за столом резко стихли. Айден так давно молчал, что наверняка решили, принц вовсе не слушает. Но за лекарскую поддержку отвечала мать, и Айден полностью доверял ей, поэтому не считал нужным влезать. А решение о заводах поддерживал без вопросов.
Николас как-то сказал, что эта манера Айдена ценна в политике: долгое суровое молчание, из-за которого чужое внимание соскальзывало с Айдена. Его считали не вникающим в дела, а потом жёстко расплачивались, когда оказывалось, что Айден молчит не потому, что не слушает, а потому, что говорит, когда считает нужным.
Как сейчас.
Канцлер Уорд тут же нацепил непроницаемое выражение лица, частично спрятавшееся за бородой, и заявил:
— Ваше высочество, конечно же, нет. Я предлагаю разумно использовать ресурсы.
— И куда же вы хотите их перенаправить?
— В госпиталь.
Никто не решался встревать, когда говорил Айден, поэтому он повернулся к матери, и императрица заявила:
— Госпитали переполнены, но там хватает персонала. Помощь нарс-таланских лекарей оказалась как нельзя кстати. Жрецы тоже содействуют.
Она кивнула Верховному жрецу Хорасу Монтгомери. Он предпочитал сидеть молча, но Айден слышал, жрецы Безликого и вправду помогали Императорскому госпиталю.
— Заражённых кварталов всё больше, — стоял на своём канцлер. — Если мы продолжим так же нянчиться с первыми кварталами, не хватит поддержки на новые. Ресурсы ограничены, всё больше людей болеет. Нам нужно обеспечить равные условия для всех.
Айден растерялся, надеясь, что это не слишком бросалось в глаза. Слова канцлера звучали разумно, но согласиться с ними Айден не мог. Раненая рука ныла и тянула. Ужасно захотелось потереть висок, попросить отсрочку минут на десять. Стало так душно, что Айден думал лишь о том, как сбежать к окну, или вежливо ли будет расстегнуть верхнюю пуговицу строгой рубашки. Он не знал, что ответить.
Неожиданно на помощь пришёл Роуэн:
— О каких ресурсах идёт речь, лорд Уорд?
Дуглас Уорд глянул на Роуэна, и на миг в его глазах мелькнуло отчётливое пренебрежение. После он придал лицу приличествующее для разговора с принцем выражение, но Айден успел заметить.
— О временных и человеческих, ваше высочество.
Роуэн не растерялся. Он давно входил в Совет, но в основном формально, его присутствие не требовалось на большинстве встреч, да они его и не интересовали. Он изучал проекты новых садов и финансировал театры, причём и в Кин-Кардине, и по всей империи, знал всё о поисках легендарной Карвальской библиотеки и также хорошо был в курсе социальных программ, как Айден — экономических.
Но подобные вопросы не так часто обсуждали на Совете, поэтому Роуэн предпочитал не приходить. Кроме таких встреч, как сегодня, когда собрались полным составом.
— Я всё равно не понимаю, — благодушно сказал Роуэн. — Мой брат и моя мать говорят, что людей пока хватает. Да, рынки временно не работают, но на складах достаточно запасов, ситуация далека от критической.
— Она может таковой стать. Заражённых областей всё больше. Если люди начнут работать в две смены, чтобы доставлять в закрытые кварталы припасы, мы быстро лишимся этих людей.
— Я могу решить вопрос, — неожиданно подал голос Харгроув.
Фельдмаршал, то есть командующий сухопутными войсками империи. Вместе с военным министром и собственно императором они и составляли верхушку военной силы.
— Имперский мархарийский полк базируется в Кин-Кардине. Эти люди поступят в распоряжение её величества для помощи со снабжением.
Императрица с благодарностью кивнула, и канцлер не высказал возражений.
Айден не любил Лоуренса Харгроува за то, что он отец Николаса, который не ценил сына, не любил его и не желал. Айден находил это несправедливым по отношению к Николасу, а жестокость Харгроува — заслуживающей наказания. К сожалению, применять силу к детям считалось нормой, хотя Айден и мечтал протолкнуть Совету закон, запрещающий подобное. Роуэн его всецело поддерживал, как и отец, но находились более срочные вопросы.
Когда-то Айден подарил Николасу тонкий томик генеалогии нескольких аристократических родов, среди них были и Харгроувы. Как напоминание о том, что пусть Николас и сын своего отца, но ещё и потомок всех предыдущих поколений. Николас цеплялся за мысль, ему нравилось считать себя наследником многих поколений.
Но нелюбовь Айдена к фельдмаршалу не отменяла того, что Лоуренс Харгроув был великолепным тактиком и стратегом, занимавшим пост не из-за положения семьи, а благодаря собственным заслугам.