— И правда, красиво.
Укутанные туманом газовые фонари светили мягко и призрачно, но выглядело не зловеще, а наоборот, уютно. Тем более экипаж уже ехал по Лунному кварталу, где расположились многочисленные чайные и прочие похожие заведения, и фонари здесь были чуть иными. На цепях покачивались кованые корпуса с замысловатыми узорами. Сквозь стенки, пронизанные мельчайшими отверстиями, медовый свет создавал сказочное ощущение.
Изначально поехать в чайную «Атеней» Николас планировал с Линардом. Но дел в Управлении было много, тем более этим утром нашли подтверждения тому, что на китобойнях Стэнхоупа промышляли контрабандой мандрагоры. Само по себе не Бездна какое преступление, но тут из Научного общества пришёл полный состав Бентовского эликсира, где как раз та самая мандрагора.
Через китобойни Элиаса перевозят мандрагору, в то время как его сестра, второй человек в Торговом синдикате, использует эту мандрагору для эликсира. Выглядело подозрительно, особенно вместе с новостями, что запретная магия была направлена на гниль.
Линард остался составлять доклад для Айдена и руководить, а Николас отправился в чайную, последнее предприятие «Атенея». Он не рассчитывал найти что-то исключительное, но проверить стоило, раз уж и купальни «Атенея» оказались задействованы, и там напали на ведущих расследование. Точно не хотели, чтобы что-то нашли.
Николас ещё думал, ехать или нет, но пришло подтверждение, что эликсиры изготавливают на заводах «Атенея». Кому они принадлежат, выяснить было сложно, и Николас попросил написать об этом в отчёте для Айдена, может, принц спросит у Фелиции, и она даст информацию Синдиката.
Линард предложил взять с собой Майлза, чтобы выглядело так, будто после службы лорд Николас Харгроув и его юный воспитанник просто так зашли в чайную.
— И Майлзу полезно отвлечься, — заметил Линард. — Он ведь наверняка у тебя дома сидит?
Николасу даже сделалось чуточку стыдно. Учёбой Майлза загрузил, а вот на обычную прогулку никак не мог выбраться, невольно заперев мальчика в четырёх стенах с редкими и непродолжительными поездками во дворец на занятия.
Николас взял экипаж Управления, приехал домой и предложил Майлзу прогуляться до чайной, не скрывая, что ему нужно туда как дознавателю. Последнее, кажется, привело Майлза в восторг, его вдохновила мысль, что он тоже будет участником самого настоящего расследования.
Всё-таки чайная — не закрытые купальни. Подвоха Николас не ожидал.
Экипаж остановился, выпуская пассажиров в туман. Фонари выстроились вдоль булыжной дорожки, ведущей через внутренний двор к невысокому зданию с богато украшенными резьбой фронтонами и забавно загнутыми уголками крыш, как в Мильской империи, откуда и привозили самый вкусный чай.
Шагая в мягком свете кованых фонарей, Майлз во все глаза уставился на здание:
— Ого!
— Ты что, не был в чайной? — начал подозревать Николас.
Майлз стушевался и опустил глаза:
— Отец говорил, что пока рано. Вот когда поступлю в лицей и летом приеду…
— Ну, несовершеннолетних в чайные не пускают, но в сопровождении взрослых можно и нужно.
— Отец и не ходил. Он предпочитал мужские клубы.
Как и многие аристократы, хотя Николас их не понимал. Он как-то посещал вместе с Линардом одно такое заведение и чуть не умер со скуки. Мужчины пили дорогой алкоголь, курили крепкие сигары, но обсуждали в основном политику, цену на шёлк и неурожай пряностей в Арверии. Николас решил, что ему в подобных местах делать нечего, пока он не собирается вкладываться в очередной корабль в Белгассию и торговать муслином.
На пороге стояли две статуи, изображавшие дев в тончайших нарядах. Хотя выглядели они пристойно, Майлз всё равно вытаращился с удивлением, а Николас чинно пояснил:
— Водные духи из керавийской мифологии.
Майлз сдавленно угукнул, и сквозь стеклянные двери вместе с Николасом вошёл в чайную.
Салоны, устраиваемые леди, были центрами искусства, но не единственными точками притяжения. Считалось, что в чайных собираются представители среднего и порой высшего класса, чтобы обсудить не политику, а последние научные открытия, географические данные, пьесы и вышедшие книги. Атмосфера царила свободнее, нежели в ресторанах, хотя и не настолько расслабленная и всецело посвящённая искусству, как на салонах.
Чайных в квартале было не так много, но Николас бывал в других во время обеда, тех, что ближе к Управлению. В «Атеней» Николас раз или два заходил, поэтому не растерялся. В отличие от Майлза, замершего с открытым ртом. И не сразу сообразившего, что слуга на пороге просил верхнюю одежду.