— Николас! Дружище!
Гордон Келли только вошёл, и слуга вился вокруг, пытаясь забрать пальто, а раскрасневшийся Гордон отмахивался, но верхнюю одежду отдал.
— Гордон! — обрадовался Николас.
В последний раз они виделись на салоне леди Кассандры, хотя Гордон был так пьян, что вряд ли вспомнит.
— Гордон Келли, — чопорно представил Николас Майлзу. — Он пишет чудесные пьесы. А это Майлз Дотлер, мой воспитанник.
— Серьёзно? — восхитился Гордон. — Даже не знаю, сочувствовать тебе, парень, или радоваться. Николас будет большую часть времени пропадать на работе, зато когда всё-таки появится дома, расскажет такое, о чём не напишут в газетах.
— Брат Гордона работает в «Вестнике», — пояснил Николас.
Майлз вежливо поздоровался, а Николас подумал, что встреча с Гордоном — несомненная удача. Он общался со многими людьми и знал всех, а благодаря брату зачастую обладал потрясающей информацией. Возможно, он в курсе, кто владеет этим местом.
— Какими судьбами здесь? — спросил Николас.
— О, сегодня будут обсуждать книгу новомодного доктора из Фельдвиса. Представляешь, он утверждает, что все наши проблемы происходят из детства!
— Как любопытно. Присоединишься к нам, пока не начались дискуссии?
— Нет, — с видимой досадой ответил Гордон, разрушая прекрасный план Николаса о расспросах. — Меня пригласили леди Лоусон и леди Хэмптон посидеть с ними за чаем. Кассандра заинтересовалась моей новой пьесой.
Уходить Гордону не хотелось, но если он обещал дамам, то обещания не нарушит. Да и для карьеры полезно. Он уже собрался, когда, к удивлению Николаса, из глубины зала к ним подошла ещё одна гостья, Аделин Хэмптон, сестра Кассандры.
Она была в платье цвета предгрозового неба, как и на салоне, тёмные волосы косой лежали вокруг головы, небрежные пряди подчёркивали длинную шею. Аделин улыбалась, но это была улыбка аристократки, привычная маска, не затрагивающая холодные серые глаза.
Собственной семьи у леди Аделин не было, она порой писала мрачные рассказы, где героини страдали от тоски по чудовищам, а после умирали от их когтей. Она походила на ядовитый цветок: бледные ключицы в обрамлении тяжёлого серого платья, всполохи живых ирисов в причёске, холодные глаза и чуть вздёрнутый нос.
Кассандра была диким, неистовым цветком, в лепестках которого ползали змеи, Аделин же — плющом, раскинувшим зелень вокруг сестры.
Она взяла Гордона под руку, и тот покраснел. Николасу стало понятно, что пригласила его Аделин, а разговор с Кассандрой о пьесе скорее предлог.
— Добрый день, лорд Харгроув, — поздоровалась Аделин. — Рада вас здесь видеть.
Она скользнула взглядом по почти пустому чайнику и глянула на Майлза. Он совсем стушевался и уставился на скатерть.
— Леди Аделин Хэмптон, — представил Николас. — А это Майлз Дотлер, мой воспитанник.
Если Гордону имя Майлза ни о чём не сказало, то на лице леди Аделин отразилось узнавание:
— Дотлер? Чья семья погибла недавно? Эти ужасные убийства…
— К счастью, Майлз выжил.
— И правда. К счастью. Слышала, вас не было в доме в тот момент, лорд Дотлер?
Майлз не ответил и так и не поднял головы, что, вообще-то, было невежливо, но, видимо, с него хватило светских мероприятий на сегодня.
— Его не было, — подтвердил Николас.
Больше Аделин ничего не спрашивала, но ещё несколько мгновений смотрела внимательно, а потом отвела от мальчика взгляд:
— Останетесь на дискуссию, лорд Харгроув? Было бы любопытно узнать ваше мнение.
— Нет, увы, дела. Спасибо за приглашение и поблагодарите леди Кассандру за чай. Я редко бываю в этой чайной, и она меня приятно удивила. Возможно, вы знаете, кому принадлежит заведение? Мне бы хотелось при возможности и хозяину выразить восхищение.
— Почти всё в городе принадлежит Торговому синдикату, — усмехнулась Аделин. — Этим местом владеет лорд Мюррей, но некоторое время назад он передал его в управление моей сестре, чтобы она обустроила здесь всё и устраивала дискуссии. Предыдущие владельцы почти разорили чайную. И мне показалось, лорд Мюррей старался побыстрее избавиться от заведения. Но у Кассандры талант, как видите!
— Да, — пробормотал Николас.
Он рассы́пался в благодарностях, хотел поцеловать руку леди Аделин, но она рассмеялась, что в чайной не нужны формальности.
Когда Аделин с Гордоном наконец-то ушли, Николас залпом допил чай в чашке, перевёл дыхание и покосился на Майлза:
— Ты чего?
Майлз сидел бледный, губы его дрожали, как будто он сейчас заплачет.