— Ты его пугаешь! — укорил Роуэн.
Уткнувшись в него, Майлз плакал, и Айдену стало стыдно.
— Николас сказал, убийцы могут решить, Майлз что-то видел, — негромко пояснил Айден. — Я пытаюсь понять, что.
— Он хотел, чтобы ты защитил Майлза, а не допрашивал!
Слова Роуэна звучали справедливо, и Айден с трудом унял клокочущую силу и свернул тени. От взгляда Роуэна это не укрылось:
— Направь свой гнев на того, кто его заслуживает. Слышал, Капелла арестовали?
И он уже во дворце. Вот кого стоит допросить. Молча Айден развернулся и в дверях едва не столкнулся со взволнованной Лидией. Её причёска растрепалась, а глаза казались огромными на бледном лице.
— Это правда? — дрогнул голос Лидии. — Николас… я пришла, едва услышала.
Она не могла произнести «он заразился», не могла заставить себя после того, как обсуждали расползающуюся чуму и её последствия. Её когтистые лапы, заканчивающие жизнь восьми из десяти заражённых. Или Айдену так казалось, потому что не мог он сам.
Он сдержанно кивнул:
— Правда.
— А лекари, что они говорят?
— Линдгрен вызвал из госпиталя аст-таранца, чтобы следил за течением болезни. Проверил меня, Майлза и Роуэна, но мы здоровы. Тебя тоже проверят. На всякий случай. Я послал запрос в Управление, чтобы понять, откуда могла быть принесена гниль…
— Бездна, Айден! Мне плевать, откуда она была принесена! Как Николас?
— Изолирован в спальне.
— Ты его чувствуешь? — тихо спросила Лидия.
Айден качнул головой:
— Мы давно не колдовали.
Кинув взгляд на рыдающего Майлза, Лидия отстранённо кивнула и вошла в комнату. Не оборачиваясь, Айден двинулся по коридорам.
Он почти не чувствовал Николаса, связка истончилась, а Николас ещё и не хотел её сейчас поддерживать. Ощущение трепетало на границе сознания, Айден знал, что Николасу плохо и больно, но это было как зарницы далёкой грозы, грома не слышно.
Линдгрен сказал, это хорошо, иначе была вероятность угрозы для Айдена. Лекарь всё равно послал за магами, и Айден не стал возражать. Не видел смысла уточнять, что не позволит возводить стену между его с Николасом ощущениями. Хватало и того, что связь трепетала едва-едва, как крылья мотылька.
Проходящий мимо слуга попытался обратиться к Айдену, но тот не ответил. Он не должен останавливаться. Не может. Если сейчас он остановится, придётся задуматься о том, что происходит, а он не готов. Но ему хотелось крушить, делать хоть что-то… как будто это имело вес, что-то значило для безразличной болезни.
Айден и не заметил, как добрался до дальних комнат. Отдал короткие распоряжения не задумываясь, и пришёл в себя, оказавшись в комнате один на один с Роджером Капеллом.
Конечно же, ходили слухи, что в императорском дворце есть казематы, где скрыты особо опасные преступники. Император охотно поддерживал славу тёмных подвалов, но туда никого не сажали уже лет пятьдесят. Точнее, хранили в прохладе продукты для кухни, вина, но для преступников существовала городская тюрьма.
Во дворце оставалась Башенная комната. Обустроенная вдали от покоев и гостиных, действительно в угловой башне. На верхних этажах расположились жилые комнаты гвардейцев. А вот нижняя была оставлена для преступников, с которыми императорская семья желает поговорить лично до того, как отпустить или отправить в тюрьму.
Окон не было, мебель скудная, только софа, несколько кресел, столик да камин. Около него сидел Роджер Капелл. При виде принца поднялся и церемониально поклонился. Высокий, худой, одетый в тёмный костюм, наверняка его выдернули со службы в Департаменте городского планирования.
— Ваше высочество, — сухо сказал Капелл. — Не совсем понимаю, зачем я здесь. Возникло недоразумение…
Слушать Айден не хотел. Все бессмысленные расшаркивания и оправдания. Прошло то время, когда Айден ощущал себя храмовым мальчиком и боялся собственной силы, теперь она стала продолжением его самого, его воли, его эмоций.
Принц поднял тени, направил их, тёмный вихрь сбил с ног бывшего мужа Лорены, протащил несколько метров и пригвоздил к стене. Айден чуть двинул пальцами, и тени подняли Капелла выше, его ноги перестали касаться пола, а тёмные пульсирующие жгуты стиснули тело.
Он попытался что-то сказать, но Айден не слушал. Подошёл и направил тени поднять руку пленника. На мизинце красовалось кольцо-печатка, и пчела в точности повторяла сургучный оттиск на посланиях, пришедших поэтическому собранию.
— Это был ты, — сухо сказал Айден. — Ты написал письма. И не потрудился скрыть печать.