— Ваше высочество, я правда не понимаю, о чём речь…
Айден поднял голову и взглянул точно в глаза Капелла. Тот поперхнулся фразой, уставившись на принца, увидев в его лице что-то, что привело в ужас больше, чем стиснувшие его тени.
— Пчела.
— Безделушка, — оправдывался Капелл. — Подарок друга, наш тайный знак. Я не понимаю…
Тени откликались Айдену, охотно подчинялись его желаниям. Николас считал их мягкими и уютными, заворачивался, как в плед, даже в Академии не боялся, а засыпал, укутавшись в них. Тогда Айден хотел, чтобы его тени были уютными.
Сейчас тьма обернулась лезвием острее металла. Оно прошлось по вздёрнутой руке Капелла, а тот не сразу понял, что произошло. Боль докатилась до него, он завопил, дико, срываясь на хрип, из места, где мгновение назад был палец, хлестанула кровь.
Наклонившись, Айден поднял отрезанный мизинец с надетым на него кольцом. Вопль Капелла оборвался, когда тени залепили ему рот, глаза бешено вращались под невнятное мычание.
— Это был ты, — тускло повторил Айден. — И у тебя ещё девять пальцев.
Мычание прекратилось, хотя Капелл продолжал безумно вращать глазами. Дав ему время подумать, Айден убрал тени со рта. Лицо Капелла невероятно побледнело, он пытался что-то сказать, но вышли невнятные звуки, а после он то ли выдохнул, то ли простонал:
— Мюррей! Мюррей выспросил о Лорене, обо… всех. Его интересовали друзья принца. Надо было угрожать вам!
— Угрожать? — спокойно переспросил Айден. Он так переспрашивал советников, когда они несли чушь.
— Вы должны были испугаться! Ты должен был испугаться! Я не собирался ничего делать!
— «Поэтическому обществу Обсидиановой академии пора снова собраться. Где ты будешь, когда придёт чёрная гниль?» — процитировал Айден. — Угроза?
— Да, да!
Айден решил спросить, зачем, но для верности стоит лишить Капелла мизинца на другой руке. Тени сработали быстро, на этот раз Айден поднимать палец не стал. Залепил пленнику рот, дав прокричаться, мазнул взглядам по лужицам крови на полу. Когда Капелл перестал всхлипывать, убрал тени и спросил:
— Зачем?
— Я н-н-не знаю! Я р-р-рассказал о вашей группе. В-в-всё! Написал п-п-письмо…
— И что ты рассказал?
Капелл всхлипнул, его бледное лицо было залито слезами. Он заикался, и его бормотание невнятно смазывалось, но Айден разобрал.
— Ничего, Бездна, ничего… т-т-только то, что ближе всего к принцу б-б-брат и Харгроув. Н-н-н-напугать близких принца, н-н-н-напугать, вот и всё… то письмо…
— Что ж, теперь напуган ты, — ровно сказал Айден. — Что он тебе предложил?
— П-п-помощь… с застройкой…
Департамент городского планирования, махинации с вовремя сгоревшими и отстроенными кварталами. Всё происходило под контролем Торгового синдиката.
— Ты продал бывшую жену, ты предал корону.
Захотелось лишить Капелла руки целиком, но Айден сдержался. Бессмысленная жестокость, к тому же угроза принцу равнялась измене, а наказание за это строгое. Капелл получит своё. Айден узнал всё, что хотел. Пока не понимал до конца, но убедился, к кому стоит наведаться.
И поговорить.
Развернувшись, Айден вышел из комнаты, забирая тени и слыша, как грузно за его спиной шлёпнулся Капелл. В коридоре Айден приказал вызвать лекаря для задержанного и подготовить экипаж.
Он замер на миг в нерешительности, не зная, стоит ли вернуться к Николасу… но Айден не мог совладать с болезнью. Он не хотел оставаться наедине с мыслями, он жаждал действовать. Делать что-то, что в его власти.
Как будто стоит принести голову Мюррея, и это излечит Николаса.
Но если Мюррей стоял за всем, у него может быть эликсир, излечивающий гниль. Если придётся отрезать ему руки и ноги, чтобы достать лекарство, Айден это сделает.
Он не помнил толком, как садился в экипаж и ехал по улицам Кин-Кардина. Но тени клубились у его ног, свивались вокруг запястий, не тёплые и не убаюкивающие.
Наиболее грозное оружие Мархарийской империи. Как и сам Айден.
Отвернувшись, Айден бездумно пялился в окно, ловя чернильные росчерки теней в газовом свете фонарей, первые робкие капли дождя. Стоило взять себя в руки, собрать тени и не позволять им просачиваться в мир, но Айдену казалось, так проще. Разделить со всем миром то, что чувствовал сейчас он сам.
Что угодно, лишь бы не смотреть на пустое место напротив, где устраивался Николас, когда ездил в экипаже.
А ведь Айден мог встретиться с ним сразу, как Николас приехал во дворец. Ничего не изменило бы для болезни, зато эти часы Айден провёл бы вместе с Николасом. Они бы говорили, шутили.
Но принц выбрал дела. А теперь его не допустят к Николасу. Хорошо хоть Дэвиан рядом с ним, Николас не останется в одиночестве со сжигающей его лихорадкой. Он же ненавидит болеть один!