— Женщина хотела информацию, — согласился Мюррей. — Предложила эликсир, он бы позволил Синдикату неплохо заработать, когда начнётся эпидемия.
— Ближе. К делу. Мне нужен исцеляющий эликсир.
— Его нет, — развёл руками Мюррей. — Женщина меня обманула. Сказала, что сотворит запретную магию, а гниль станет побочным эффектом. Эликсир и был рассчитан на слабенькую гниль.
— Но гниль была целью.
— Не моей. Женщина обещала, что болезнь будет несмертельной, а эликсир поможет людям и принесёт денег мне. Она обманула.
Или сейчас лорд Мюррей обманывал Айдена. Но в глубине души тот понимал, что Мюррей торговец. Если бы у него был эликсир, он бы попытался за него выторговать свою жизнь или свободу.
— Фелиция знала?
— Нет. Ни о чём из этого.
— Кем была та женщина?
— Я не видел её истинного лица. Она скрыла его чарами, тоже запретными, конечно же. Не показывала свою личность и демонстрировала могущество.
Изменение внешности считалось сильной запретной магией. И ради неё тоже наверняка где-то остался изуродованный труп. Лорд Мюррей не мог этого не понимать, когда соглашался.
— Вы предали свой город, — тихо сказал Айден. — Отдали на растерзание убийцам и чуме.
Мюррей с раздражением бросил тряпку на стол и пожал плечами:
— Она обманула меня. Пообещала несколько смертей, которые послужат Синдикату, лёгкую болезнь и производство эликсира.
— Но вы не сообщили, когда всё пошло не так. Вы вызвали меня, чтобы… посмотреть? Знали, что мне угрожают. И моим близким при помощи вашей информации.
— Ты либо кит, который поёт, но не видит опасности, либо китобой, который покорит исполина.
— Я ворон, который может растерзать предателя.
Дымные отростки теней взвились вокруг Мюррея, и он впервые дрогнул. Но не растерял присутствия духа, хотя костяшки пальцев побелели, когда он вцепился в столешницу.
Мысленно Айден приговорил его. Не торопился привести в исполнение приговор, пока есть ещё что узнавать. Лорд Мюррей не был дураком. Может, он поначалу не понимал, что происходит, верил в лёгкость болезни, но позже всё прекрасно осознал. И по какой-то причине продолжал поддерживать план той женщины.
— Если всё так, — ровно сказал Айден, — то зачем гниль? Вы ведь поняли, чего хотела ваша сообщница. И поддержали её.
— Хаос.
Двинувшись вперёд, Мюррей дрогнул, но тени его пока не трогали. Поэтому он подошёл к стене и кивнул туда, указывая Айдену. Благоразумно Мюррей рук не поднимал, и Айдену стало жаль. Хоть малейший угрожающий жест, и у принца появился бы повод укоротить эту руку.
Сделав несколько тяжёлых шагов, Айден подошёл и увидел нишу. Что-то вроде алтаря, где в центре лежал огромный, оправленный в серебро китовый позвонок. Вокруг висели костяные бусы, стояли фигурки и оплывшие свечи. И всё было посвящено исполинами из морских глубин.
Настоящее китовое святилище.
— Когда-то здесь почитали китов, а не Безликого, — сказал лорд Мюррей. — Когда-то здесь знали, что весь мир — это сон левиафана, на спине которого покоится океан. Мой сын Энтони грезил водой, он первым придумал разделять риски при строительстве кораблей. Он создал Торговый синдикат. Но грезил океаном и китами. Ему моряки и поведали о левиафане.
Мюррей забыл и о тенях, и о самом Айдене. Он смотрел на алтарь, почти любовно коснулся китовой кости кончиками пальцев, провёл по её краю.
— Когда левиафан проснётся, мир исчезнет. А разбудить его может только хаос. Я уверен, она хотела волну хаоса.
Судя по виду Мюррея, он искренне в это верил. В хаос, что поглотит Кин-Кардин. В конец света.
— Энтони сделал святилище, — продолжил Мюррей. — Он верил в левиафана. А потом сгинул в океане. Говорили, он сам спрыгнул в волны, это враньё! Но они подняли его тело, привезли мне, и Энтони улыбался. Я уверен, в волнах он увидел спящего левиафана. И скоро его увидим все мы.
Люди с властью бывают опасны. Но ещё опаснее безумцы, готовые умереть сами и утянуть за собой весь мир.
— Вам место в Эльведонском приюте, — прошептал Айден. — Среди безумцев.
— Мы жаждали одного и того же, но об этом не говорят, об этом не заключают сделок. Смерть будет красива, когда охватит весь мир. Ты не понимаешь.
— Я десять лет жил в храме Безликого. Мой брат умер, а друг заражён гнилью. Это я-то не понимаю?
Тени схватили Мюррея, снося его алтарь и заготовки чучел. Развернувшись, Айден широким шагом вышел в гостиную, и тени за его спиной тащили Мюррея следом. Внутри Айдена клокотала ярость, и тени неистово бились не в ритме его сердца, а в ритме его гнева.