Кристиан держал сигарету неловко, он не привык курить, но затягивался глубоко. Он продолжил негромко говорить:
— Маги думают, полотно городской магии и так было нестабильно из-за гнили, а твои тени ещё больше его расшатали. Они считают, это ты сделал.
Кристиан кивнул в сторону окна, имея в виду дождь и грозу. Отстранённо Айден подумал, что его должно это волновать, но почему-то не волновало. Он не сожалел о том, что сотворил в доме Мюррея.
Киты. Все мы такие киты. Плывём в небе отражением чьих-то снов.
Так недавно сказал Николас. Теперь весь город в воде, и в ней будут отражаться небо и киты. Гроза тоже отражение, но не снов Айдена. Чего-то иного, глубокого, чему он затруднялся дать имя. Он не очень-то хорошо управлялся со словами.
— Маги хотят поговорить с тобой, — сказал Кристиан.
— Не сейчас.
— Они считают, ты продолжаешь вносить хаос. Твои тени мелькают в грозе.
— Да плевать.
— Что бы сказал Николас?
— Но он ничего не говорит, — резко ответил Айден. — И не скажет.
— Разве это повод отмахиваться?
— Я не…
Айден осёкся. Он понял, о чём говорил Кристиан. Вспомнил, как в доме Мюррея почти ощущал Николаса. Тот стал дознавателем, считая, что нужно сохранять порядок. Он спокойно урезонивал Айдена, напоминал, что нет смысла мстить или уничтожать тенями. Он повторял, что Айден не такой.
Мюррея Айден взорвал изнутри. Точно так же, как делали запретной магией убийцы.
Но продолжил Кристиан о другом. Его голос шелестел, вплетаясь в разгул стихии, ставшей вдруг из яростного ливня печальным дождём, нашёптывающим погребальные молитвы Безликому. Айден до сих пор помнил каждую из них.
— Николас рассказывал о документах из архива дознавателей, — говорил Кристиан. — О связках и сочетаемости магий. Он случайно наткнулся. Ты же знаешь, есть множество теорий. Одни считают, связки — это что-то вроде цвета глаз или волос, чисто природа. Другие придерживаются мнения, что идеальные связки возникают между теми, кто их действительно хочет, кто готов. Так вот, у дознавателей есть вроде как кальтонские документы, где написано, что связки — это стопор, ограничение для дикой магии, а идеальные возникают у самых сильных. Сила не увеличивается, как мы считаем сейчас, а направляется.
Почти против воли Айден увлёкся теорией. Он не слышал ничего подобного ни на одном из уроков магии, ни от одного мага.
— Николас просил прийти, если с ним что-то случится, — тихо сказал Кристиан. — Он… знал, что тебе будет трудно.
— Он считал, что наша связка опасна для меня.
— Думаю, он не прав, — неожиданно возразил Кристиан. — Связи между людьми позволяют нам не быть одинокими. В этих кальтонских записях… ты же помнишь, как «ограничение» по-кальтонски?
Айден напряг память. Он не занимался кальтонским со времён Академии.
— Кашшар.
— А основание, фундамент будет «кашшир». Кто знает, что в тех документах? Может, кто-то и считал, что связки ограничивают магию. Но я думаю, это основания. То, без чего мы не смогли бы существовать. Без чего наша магия была бы безумными дикими вспышками и уничтожила нас. И связи продолжаются, если одного не станет. Они глубже и больше, чем объятия Безликого.
Николас был основанием для Айдена, тем, благодаря кому он не боялся выпускать тени, но и не терялся в них, никогда не терялся. Николас ярко светил, выводя Айдена из сомнений и честно рассказывая, что Айден привнёс в хаотичную жизнь Николаса порядок.
Однажды он играл с тенями Айдена, закручивая их в спираль в воздухе, и сказал:
— Они не хаос, как многие думают. Наоборот, они стена, на которую можно опереться.
Основание. Фундамент. Связка.
Айден подскочил, отбрасывая остаток сигареты, дёрнул ручку двери, конечно же, запертую. Всё ещё сидя на полу, Кристиан отстранился, ничего не понимая.
Для теней Айдена засовы не были преградой. Уплотнившийся мрак повернул замок изнутри, Айден толкнул дверь и вошёл, тут же захлопывая и запирая за собой, чтобы не пустить Кристиана.
В спальне было душно. Или, скорее, жарко натоплено, хотя очаг справа у стены едва тлел угольками, потушенный. По центру стояла кровать со столиком рядом и тусклой зачарованной лампой, слева под окном сидел Дэвиан, тут же вскочивший при виде принца:
— Айден, тебе нельзя сюда!
Он предостерегающе вскинул руку, готовый и физически останавливать Айдена, но тот не двигался, прислонившись спиной к двери, теперь уже по эту сторону.
Айден знал запах смерти. Когда больным не могли помочь лекари или аптекари, когда они умирали и хотели уйти безболезненно, они приходили в храм. Служек не пускали в эти помещения, обучиться до таких ступеней посвящения Айден не успел. Но всё-таки пару раз ему приходилось приносить жрецам снадобья или бинты.