Он помнил этот запах. Густой дух неизлечимых болезней, умирающей плоти и едва теплящегося дыхания, аромат сладковатой приблизившейся смерти, припрошенный травяными мазями. Запах обречённости.
То же самое ощущалось в спальне Николаса. Спёртая духота с ароматом смерти. А вместо трав — громоздившиеся на столике склянки и тонкий, металлический тон крови.
Магия Николаса воспринималась как застарелая кровь. А теперь он истекал настоящей.
— Айден, тебе нужно уйти. Ты не можешь здесь находиться.
Пиджак Дэвиан снял и стоял в штанах и рубашке с засученными рукавами. На заваленном столике между Дэвианом и кроватью Айден увидел миску с водой и полотенце, испачканное в крови. Похоже, Дэвиан вытирал выступавшую.
Николаса Айден толком не видел из-за тусклого света и многочисленных одеял. Сосредоточился на Дэвиане:
— Я могу ему помочь.
— Айден, — Дэвиан, кажется, растерялся. — Никто не может.
— У нас идеальная связка. Чума связана с магией. Значит, магией я удержу Николаса. Мы сможем выжечь из него болезнь!
Дэвиан смотрел на него обескураженно, как будто Айдену тоже требовались настойки и припарки, а то он лишился разума. Наверное, такой и казалась его речь, и Айден пытался судорожно понять, как же объяснить, что он имел в виду. Слова снова его подводили.
— Я знаю, что смогу это сделать! Дай мне попробовать.
— Я не могу позволить принцу заразиться.
Из постели раздался прерывистый, болезненный кашель, и Дэвиан кинул быстрый взгляд на Николаса. Айден привык к тому, что юрист собран, спокоен и знает ответ на любой вопрос. Он ни разу не видел его таким. Потерянным.
— Дэвиан, пожалуйста, — тихо сказал Айден. — Он умирает. И умрёт к утру, если мы ничего не сделаем. Я могу помочь. Идеальная связка может.
Айден не хотел применять силу, но по сути предлагал Дэвиану оставить верность короне и позволить принцу пройти, коснуться больного. Айден наверняка заразится, и, если у него не выйдет, они с Николасом оба умрут.
Верность Дэвиана долгу, защите принца, колебалась между привязанностью к Николасу.
— Айден…
Дэвиан стиснул зубы. Возможно, он делал самый сложный выбор в своей жизни.
— Сделай это, Айден.
Отступив, Дэвиан позволил Айдену пройти, и тот приблизился к кровати. Вода в миске была мутной от крови, ярче пахло железом и травами.
Сначала Айден услышал дыхание Николаса, хриплое, надрывное, каждый вздох требовал усилий, преодолевал боль, но Николас всё равно не сдавался — с таким сложным для него делом, как дыхание.
Потом Айден увидел его. Бледное лицо среди одеял, слипшиеся от пота волосы. Никаких колечек металла, в уголках сухих губ запеклась кровь, дорожки от неё виднелись и на ушах, и на щеках — кровь шла в том числе из глаз, как слёзы. На шее виднелось тёмное расползающееся пятно гнили.
— Николас, — тихонько позвал Айден и опустился на колени около кровати. — Ник, подними магию. Мы должны соединить её в связку.
И в тот момент, когда Айден произнёс это, он понял, что Николас не будет делать ничего подобного. Не из-за беспамятства или слабости. Он не вплетёт свою магию в магию Айдена из-за боязни утащить его с собой.
Тонкая рука Николаса лежала на подушке. Длинные пальцы, запястье с выделявшимся браслетом в виде кинжала. Знак студенчества и отчасти их дружбы, ведь такие вещи зачаровывались в парах.
Подняв руку, Айден коснулся браслета и, прежде чем Дэвиан или что-либо ещё смогли его остановить, сомкнул пальцы на запястье Николаса.
Касание точно приводит к заражению.
А ещё с касанием проще всего колдовать.
Под пальцами Айдена бился слабый пульс Николаса, и Айден тихо сказал ему в такт:
— Может, Безликому и плевать, кто умрёт, но я не готов позволить ему забрать тебя. Не сейчас. Не так.
Десять лет Айден менял ленты на молитвенных столбах Безликого. А теперь был готов бросить ему вызов.
Пальцы обхватывали чужое запястье. Поздно сопротивляться. Им нужно поднять магию в последней оглушающей попытке — или так, или они оба погибнут.
— Я здесь, Ник.
Одновременно с щекочущим ощущением поднятой Николасом силы с запахом старой крови, Айден почувствовал его неловкость. Благодарность. Не теряя времени, Айден вплёл в магию Николаса собственную, позволяя теням расползтись по комнате, распластаться на кровати, окутать их.
Обычно магия Айдена была полотном, страхующим звеном, а Николас становился остриём, направлял зачарование. Но сейчас он не знал, что делать, ему не хватило бы сил, мешали головная боль и затуманенный белладонной разум. Он следовал за Айденом, чья сила ощущалась как аромат влажной земли, могилы, но не казалась мрачной, наоборот, разгоняла застоявшийся болезненно-жаркий воздух.