— Чтобы увидеть то, что видел мертвец? Но что могли видеть китобои?
— Чаще, чтобы обрести собственное виденье. Судя по тому, что у всех жертв забрали глаза, эти маги должны видеть очень много.
Хотя нельзя исключать, что им требовались конкретные глаза конкретных людей. Айден не сомневался, что дознаватели отработают и эту версию, проверят каждого китобоя, их семьи, чтобы узнать, где они находились, что видели и могло ли что-то заинтересовать убийцу.
Снова Айден потёр лицо, но отогнать навязчивые картины не получилось. Сидеть на ступеньках стало жёстко, ноги начали мёрзнуть на земле. И не пора ли отсюда уходить, дальше работа полиции здесь всё… прибрать.
— Вы по глазам и определяете запретную магию? — спросил Айден.
— По ранам. И по тому, как произошло убийство. Запретная магия требует жертв. Жестокость — это и есть жертва, агония — топливо для чар.
Айдену больше нравилась магия, практикуемая в империи сейчас. Да, приходилось ей учиться и работать в связках, иначе можно стать иссохшим, в запретной такого риска было существенно меньше. Но оно того не стоило.
— О, какие люди! Она к тебе?
Проследив за взглядом Николаса, Айден едва не простонал:
— Фелиция Стэнхоуп!
— Ну смотри, вряд ли она сейчас будет мучить насчёт Синдиката. Она здесь из-за убийства.
— Почему не её брат? Это его Китобойни.
— Вот у неё и спроси.
Фелиция была в изящном кремовом платье, которое должно было бы смотреться нелепо перед Китобойнями, но отлично вписывалось в серый свет утра, в запах рыбы и выкрики матросов с дальнего пирса. Даже в вопли пролетающих над головой чаек.
Светлые волосы скрывала всё та же шляпка с мёртвой птицей, на руках перчатки, но в глазах Фелиции плескались металлические серые волны, а губы плотно сжаты.
Рядом с ней шагал грузный человек средних лет с короткой седой бородой. Судя по тёмным кожаным одеждам и костяному амулету — жрец Безликого.
Поднявшись, Айден кинул короткий взгляд на стражников и кивнул, чтобы они не задерживали подходящих. Николас рядом тоже вскочил на ноги.
— Ваше высочество, лорд Харгроув.
Присев в быстром поклоне, Фелиция опустила голову и глаза, как и положено по этикету, но тут же снова их вскинула, а её подбородок упрямо выпятился:
— Что произошло?
— Убийство, — коротко сказал Айден. — Это дело дознавателей.
Он почти с удовольствием видел, как её челюсти сжались. Фелиция определённо негодовала, и её голос звучал холодно:
— Мне необходимо знать, что произошло на Китобойнях моей семьи.
— Вашего брата, насколько мне известно. И его жены.
— Я передам ему полный отчёт. Но я была рядом, когда услышала об убийстве.
— Убийствах, — встрял Николас.
И правда, как Айден мог надеяться, что эта ежовая жопка будет стоять рядом и молчать?
Фелиция перевела взгляд на Николаса, видимо, решив, что от него добьётся больше, чем от принца:
— Вы ведёте дело?
— И вам будет предоставлен полный отчёт.
— Мне не нужен отчёт, сейчас я хочу знать, что произошло. Запретная магия?
— Дознаватели не имеют права разглашать. Приказ императора. Вы станете спорить с императорской семьёй?
Фелиция кинула быстрый взгляд на Айдена. О да, она бы стала спорить с кем угодно, но на открытый конфликт идти не хотела. Тем более Николас прав, дознаватели не должны никому рассказывать о деталях дела. Отчасти, чтобы убийцы не скрылись. Отчасти, чтобы не наводить панику. Потому что Айден не сомневался, кто-то точно что-то услышит, и уже к обеду за каждым прилавком на Рыночной площади будут судачить о вырезанных глазах китобоев.
Гневный взгляд Фелиции встретился с обманчиво расслабленным взглядом Николаса, но Айден не сомневался, что друг не уступит. А если Фелиция начнёт настаивать, он ещё и выпроводит её.
Видимо, она тоже уловила что-то такое, потому что избрала другую тактику и махнула рукой в сторону своего молчавшего до сих пор спутника:
— Жрец Безликого из Портового прихода. Ему вы тоже не позволите пройти? Он должен оценить тела и подготовиться к последним ритуалам.
Ничего он не должен, когда тела отправятся в местный храм, там проведут все обряды. Сошьют, чтобы трупы выглядели прилично. Николас смотрел на Айдена, ожидая его решения, а тот — на улыбающегося жреца. Наверняка из тех, кто хотел собрать сплетни.
— Пропусти его, — протянул Айден, поворачиваясь к Николасу. — И ведёрко ему выдай.
На лице Николаса расплылась ухмылка. Он жрецов Безликого не жаловал и понял, что имел в виду Айден. Раз тот хочет увидеть трупы, он их увидит. Он же не подозревал, что это станет не предметом сплетен, а его ночным кошмаром.