За руку Кассандра держала маленькую девочку лет пяти, хорошенькую и похожую на Кассандру, не оставалось сомнений, это её дочь. Что весьма удивило Айдена. Зачем Кассандра привела ребёнка? Неужели попытается увильнуть от ответственности, прячась за спину маленькой дочери?
Кассандра оставалась в столице, не последовав за мужем, чтобы устраивать салоны, веселиться и поражать всех экстравагантностью. Запретная магия и расчленёнка шокируют всех достаточно, чтобы не сходить с первых полос газеты несколько месяцев.
Когда Айден возвращался к императорской семье, что-то ткнулось ему в бок. Тут же приготовившись включить защитные чары, Айден дёрнул рукой и почти сразу понял, что никто ему не угрожал. Кто-то, кого наверняка попросили, сунул в карман принца записку. Не приходилось сомневаться, от кого она.
Усевшись на лавку рядом с родителями и Роуэном, Айден хотел как можно быстрее прочитать послание, но стоило дождаться удобного момента, чтобы не привлекать внимание.
Потому что все в храме замерли, приготовившись к началу церемонии.
Настоятель Кин-Кардина Альберт Мур стоял в тёмном жреческом балахоне, украшенном косточками, но впереди возвышался нынешний Верховный жрец Хорас Монтгомери, двухметровая махина с мощными плечами и зычным голосом. Его шею украшали ожерелья из птичьих черепов, они же вместе с замысловатой вышивкой балахона складывались в причудливые узоры. Главы культа Безликого в Мархарийской империи и Кин-Кардине не носили маски.
Воздев руки, Верховный жрец начал церемонию, восхваляя прошедший год и окончание тёмных ночей. Он даже не забыл упомянуть запретную магию:
— Это время было наполнено тьмой, болезнями и кровью. Но страшные убийства прекратятся, когда Безликий соберёт свою жатву. Болезни прекратятся. А тёмное время заканчивается уже сейчас. Все мы смертны. Но наш час не сегодня.
Присутствующие дружно сложили руки в молитвенном жесте, повторяя хором последние слова, и Айден незаметно вытащил из кармана записку. Служки принесли большой чан с костяной пылью для благословений после церемонии, чаши с цветами для обрядов. Верховный жрец произносил традиционную молитву, ему вторил хор, Альберт Мур взял пригоршню белых лепестков и уверенным жестом отправил в пруд. Белые капли замерцали на водной поверхности.
Капли слёз Безликого за тех, кто не пережил прошедший год и упокоился в объятиях бога смерти.
Рядом с Айденом сидел Майлз, и на молитве он сжался, крепко зажмурился и отчаянно шептал слова. Наверняка вспоминал свою семью. Кристиана Айден не мог видеть, он сидел в другой стороне, но не сомневался, что тот молился за Нэлл Дрейк.
А о скольких знакомых, родственниках и соседях молились простые люди! Тёмные ночи принесли гниль, закрытые кварталы и смерть.
И всё ради той энергии, которую мог выпустить Айден. Ради его теней, силы. Ради того, чтобы перенаправить её во что-то более разрушительное, нежели чума.
Осторожно развернув клочок бумаги, Айден пробежал глазами по словам. И ещё раз, чтобы удостовериться, что всё правильно понял.
«Выпусти силу, иначе вместо благословения люди получат гниль».
Когда молитва закончилась, Айден незаметно сунул записку в карман. Пока жрец продолжал церемонию, взгляд Айдена метнулся к огромному медному чану, стоявшему в стороне, ближе к дверям внутренних помещений. Он займёт центральное место позже.
Всех желающих жрецы благословляли: зачерпывали костяную пыль и рисовали знак на лбу или бросали пригоршню на волосы. Во время больших праздников, как сегодня, использовались чары, создававшие ветер. Костяную пыль благословения поднимали в воздух и отправляли облаком по всему залу. Очень красиво в блеске свечей и специальных зачарованных светильников. Пыль падала медленно, выглядела мерцающей дымкой.
Николас не сомневался, что гниль ему подали вместе с чаем. Если верить записке, сейчас он был прямо в костяной пыли.
Они все предполагали, что Кассандра будет угрожать кому-то из близких Айдена, но она сделала совершенное иное. Она никого не трогала. Она угрожала самим людям. Стоит распылить благословение, и каждый в зале заразится. А потом придёт домой и заразит свою семью. Да, эликсиры подготовили. Но не на половину города.
Жрецы возносили молитвы, кидали лепестки и слушали пение служек. Айден судорожно пытался подать по связи сигнал Николасу, единственному, кто был сейчас не в зале и мог что-то сделать. Но связка не передавала слов, лишь ощущения. Наверняка Николас в полной мере чувствовал ужас Айдена, особенно судя по его мерцавшему беспокойству. Понять, что дело в пыли, он бы не смог.