Между собой и Айденом Николас положил вытащенную из кармана косточку.
— Мы её зачаруем? — не понял Айден.
— Нет, на неё повесим образец запрещёнки, если она будет.
Закрыв глаза, Николас тут же поднял свою магию, и почти сразу в неё вплелась магия Айдена. Они так часто колдовали вместе, что процесс был естественным, как дыхание.
До зачарования с Айденом Николас неплохо управлялся, ему пророчили магическую карьеру. Но именно с Айденом у них оказалась идеальная связка — такие встречались не часто, но встречались. В них чары творить проще, а выходили они сильнее.
Магия ощущалась полотном, рябью скользили тени Айдена. Со стороны Майлза ощутились вибрации, и Николас направил совместную магию туда. Чёткую, уверенную. Для того и страховали друг друга, чтобы силы не вырвались из-под контроля дикой магией.
На Майлза действительно налипли чужие чары, сквозило холодом, тьмой и кровью, разлитой на страницы древнего фолианта. Обряды, творившиеся в ту ночь в доме Дотлеров, прицепились к прятавшемуся мальчику.
У них будут образцы! На месте убийцы всё подчистили, но не знали о Майлзе. Артефактологам и чаровникам Управления придётся потрудиться, но вдруг они определят чары и ритуалы!
В восторге Николас чуть не упустил остриё магии. Айден вовремя поддержал его, покачивая на полотне своей магии. Взяв себя в руки, Николас аккуратно направил чары, произнёс несколько слов и сложил пальцы в нужных жестах, снимая образец запретной магии, чаще именовавшейся дознавателями запрещёнкой, и вешая его на косточку. Её он передаст в Управление.
А после настал черёд Майлза, Николас стряхнул все остатки чар, пока Айден страховал его и был надёжной гардой лезвию их магии.
Когда они заканчивали, Айден осторожно прощупал защитные щиты Николаса, но тот понадеялся, что ничего лишнего он там не учуял. А то ведь Николас знал Айдена, ещё накрутит себя, начнёт о чём-то волноваться вместо того, чтобы спокойно спать по ночам.
Айден первым свернул свою магию, следом за ней убрал и Николас. Устало повёл плечами, подумав, что с удовольствием бы задержался у Лидии до завтра. С полным составом их поэтического общества, с Майлзом в гостевой комнате. Жаль, дел слишком много.
— Мы можем остаться тут, — негромко заметил Айден. — Лорена расскажет, что нашли учёные. До завтра ничего не изменится.
— Прекрати читать мои мысли, — проворчал Николас, поднимаясь.
— Ты знаешь, что это невозможно даже при идеальной связке.
Надеясь, что больше там Айден ничего не улавливает, Николас повернулся к сидевшему Майлзу:
— Ну как, легче дышится?
— Да! — Майлз улыбнулся. — Спасибо, лорд…
Он запнулся, потому что Николас не представлялся по фамилии, а в мальчика чётко вдолбили вежливость. Николас поморщился:
— Просто Николас.
— Дознаватель Николас, — дополнил Майлз.
У Майлза это звучало так гордо, словно Николас — его главный защитник.
7
Ты же достанешь нам приглашения?
Айден не так часто заходил к Лидии, но у него было любимое кресло, стоявшее почти в углу, около разлапистого растения в кадке.
Если бы Лидия настаивала на соблюдении приличий, они бы чинно устроились на неудобных стульях вокруг чайного столика, чтобы аккуратно держать чашки и обсуждать погоду и, возможно, новости политики и экономики.
К счастью, Лидия чопорно соблюдала правила при дворе, но не у себя дома и точно не с их поэтическим обществом. Поэтому они разобрали чашки, и Айден устроился в кресле. Может, позволит себе попозже забраться с ногами.
Роуэн расслабленно сидел на диване, подперев голову рукой, и зачарованно слушал беззлобные сплетни Лидии о дамах при дворе и членах Совета. Кристиан уже достал где-то плед, с удовольствием завернулся в него и жмурился, как довольный кот. Он часто подмерзал, а место у камина досталось не ему, а Николасу. Тот, правда, унёсся отсылать в Управление зачарованную косточку.
Майлз остался наверху, хотя Николас звал его с ними, но Айдену показалось, что мальчика пугала мысль встретить толпу. Лидия мягко сказала, что они вместе пообедают чуть позже, и на это Майлз согласился. Потом в коридоре Лидия шикнула на Николаса, чтобы не заставлял ребёнка, если тот не хочет.
— Все знают, что у сына лорда Ханнифорда есть любовница! — заявила Лидия.
Она единственная осталась сидеть на стуле, положив ногу на ногу, из-под платья виднелся носок туфельки, которым Лидия задорно покачивала.
— Он ведь женат, — поразился Роуэн. — Его жена… увлекается искусством.
— Художниками она увлекается! — фыркнула Лидия. — Молодыми и хорошенькими. И пока её муж закрывает глаза на то, что она называет «уроками искусства», леди позволяет ему иметь любовницу.