Пришлось привлекать дознавателей, Николас докопался, что произошло, алкоголь отправили алхимикам на проверку, лорда Эстервилла — проспаться, а слуге организовали лечение.
Послание от Лидии принёс служка с поста пневмопочты. Она писала лаконично, но говорила, что дело срочное. Лидия не была склонна к драматизму, и Айден с Николасом понеслись к ней.
Оказалось, Лорена внезапно пришла к ней среди ночи, испуганная и плачущая. Рассказала, что отношения с мужем далеко не так безоблачны, как казалось со стороны. Он любил её — и унижал. И снова заверял, как любит. Так продолжалось по кругу.
Николас сразу вскипел. Его отец в своё время распускал руки, поэтому реагировал на подобное Николас остро. Айден перехватил его в тёмном коридоре дома Лидии, оставив девушек в гостиной.
— Не делай глупостей, — сказал Айден.
— А пусть попробует ударить того, кто может ему ответить! — прошипел Николас.
Они давно не колдовали, связи не было, но Николас и без того понял, что имел в виду Айден. Подумав несколько секунд, Николас сказал:
— Ты прав. Я поеду к Дэвиану.
Дэвиан Энрайт был личным юристом принцев. Ещё в Академии Айден попросил его заняться делами Николаса, и так сложилось, что Дэвиан с Николасом общался больше, чем с Айденом и Роуэном. Удивительным образом эти двое очень разных людей нашли общий язык. Даже в делах, далёких от его юрисдикции, Николас шёл не к отцу, а к Дэвиану.
В этот раз проблема была юридической.
Николас и Дэвиан добились для Лорены развода. Их не запрещали, но и практиковалось это не так часто среди аристократов, зависевших и от общественного мнения, и от совместного имущества. К счастью, у Лорены изначально почти ничего не было, и от бывшего мужа она ничего не хотела, кроме возвращения её библиотеки.
Но первым делом Лорена вернула фамилию отца. Жрецы полагали, единственное, что принадлежит человеку — это имя. Его берут с собой в могилу, оно сопровождает в объятия Безликого, по нему узнаёт он и поминают живые родственники.
В браке женщины могли оставлять данную им при рождении фамилию, хотя дети получали отцовскую по праву наследования.
Процесс был почти закончен, но ещё оставались кое-какие мелочи, к Лорене периодически наведывался то Дэвиан, то сам Николас. Хотя Айден подозревал, что последнего прельщают ещё и беседы с отцом Лорены. Поэтическая натура Николаса была в восторге от чучел животных и новых открытий Научного общества, часть из них тут же брали на вооружение дознаватели.
Муж Лорены стал темой, избегаемой в их маленьком поэтическом обществе, но сегодня и без того хватало животрепещущих проблем.
— Я получила твоё сообщение, — сказал Лорена Николасу. — И второе тоже. Думаешь, если будешь постоянно писать, работа пойдёт быстрее?
— А вдруг ты забыла?
— Забыла об уликах с места преступления, о котором судачит весь Кин-Кардин?
— Ты же обычно не в курсе слухов!
— Это не слухи, это новости.
Если чему Николас и научился за годы в Академии, то искусству препирательства. Айден поспешил вмешаться, чтобы не слушать спор до вечера:
— Что выяснили учёные?
Николас был невыносим, когда чего-то ждал, терпение не числилось среди его достоинств. Лорена приняла протянутую Лидией чашку, чопорно устроилась на стуле и сказала:
— Как вы знаете, вчера произошло очередное убийство, в доме лорда Дотлера.
— Фактически, — встрял Николас, — оно произошло за день до этого. Но обнаружили тела вчера вечером.
Лорена смерила его холодным взглядом:
— Если так хочешь что-то сказать, то поясни, зачем вызвал учёных. На предыдущие преступления нас не звали.
Николас неловко пожал плечами:
— Место было странным. Тела. Не знаю, почему раньше трупы никогда не осматривали учёные, мне показалось уместным.
— И правильно.
Николас не встревал. Он уставился на Лорену с очевидным любопытством. Да и все в комнате буквально затаили дыхание.
— Я отправила лучших учёных, — Лорена расправила складки на юбке. — Теперь, видимо, отправить их надо в отпуск. Они уверены, что всех жертв сначала пытали, а после уже убили.
Повисла тишина. У Айдена мелькнула мысль, что Николас введёт практику привлечения учёных на каждое место преступления.
— То есть их потрошили на живую, — тихо сказал Николас.