Гроб украсили тёмными пышными цветами, белые предполагались для тех, кто умер молодым. В склепе со смертью нового члена семьи саркофаг предыдущего убирался из положения в центре в нишу, но в этот раз так делать не стали. Наоборот, гроб старой императрицы со всеми почестями поместили в стену и закрыли памятной плитой.
Как шёпотом объяснил Кристиан, это из-за того, что леди Серафина была Равенскорт по мужу, а не урождённая. Император тоже присутствовал, хмурый и суровый, под руку с женой. Позже, когда погребение официально завершилось, Александр надолго остался внутри, но стоял не перед памятной табличкой матери, а касался пальцами каменного саркофага сына.
Возможно, он не был готов убирать тело Конрада.
Оставив императорскую семью в склепе, Николас выскользнул наружу. Между надгробий ещё толкались придворные со скорбными лицами, оставался кое-кто из знакомых, почётная стража замерла и выстроилась до самого выхода с кладбища.
Подошедший Кристиан попросил сигареты и уселся у чьего-то памятника с пошловатой мраморной птицей, которая изображала скорее ужас, а не скорбь. Кристиан обычно с опаской относился к новомодным сигаретам, но сейчас выпускал дым в небо.
Первым из склепа вышел мрачный Роуэн. Обычно Николасу казалось, он больше походил на мать, но сейчас был вылитый отец. Тоже попросил покурить. Они так и стояли втроём, перекатывали во рту вкус табака, и ничего не говорили.
Позже в склепе остались император с императрицей, Айден вышел, щурясь на дневной свет. Он подошёл к Николасу, а тот застыл, не зная, что сказать. Пусть для леди Серафины смерть была скорее долгожданным избавлением, каменный саркофаг напоминал об умершем так рано брате, и снова стоять здесь, на кладбище, было последним делом, которого желал Айден.
Он замер, и в тот момент Николас многое бы отдал за то, чтобы их связка работала и отразила то, что пряталось в молчании друга. Но Айден подошёл и уткнулся лбом в плечо Николаса, а в его голосе плескалась бесконечная скорбь:
— Я так устал кого-то хоронить.
Тем вечером они страшно напились. То есть Айден пил, а Николас, наоборот, прикладывал бокал к губам, но предпочитал сохранять трезвость разума. Нужно же было проследить, чтобы потом ничего не соображающий Айден не уснул прямо в кресле.
Николас понимал его. Без связи не ощущал хорошо, но и не нужно было. Ему показалось, Айден не хотел делиться, ему требовалось прожить, чтобы после двигаться дальше.
Николас не знал, почему вспомнил об этом сейчас, за завтраком у Лидии. Из-за похорон Дотлеров? Поспешил заверить:
— Думаю, присутствие императорской семьи не требуется, не будем привлекать к делу больше внимания, чем следует. А я представлю дознавателей.
Последнее уже для Майлза, чтобы он понял, что Николас его не бросит. А вот Айдену там делать нечего. Тот слабо улыбнулся и кивнул. Кто другой мог и не заметить, но Николас всё понял, да и по связи его кольнуло благодарностью.
— Ты во дворец? — спросил Николас. — Тогда поедем с тобой в твоём крайне удобном, напичканном артефактами и теплокамнями экипаже. Мне надо поговорить с Дэвианом.
Айден кивнул, догадываясь, что речь пойдёт о Майлзе. Кто, как не главный юрист страны, знал, как наилучшим образом устроить судьбу будущего лорда Дотлера?
— Вечером ты с Майлзом придёшь на ужин со мной и Роуэном, — сказал Айден.
— Эй, у меня работа!
— Именно поэтому.
Николас попытался передать всё своё негодование, но ощутил непоколебимость Айдена и его твёрдый взгляд. Он не хотел, чтобы вечером Николас торчал в Управлении или опять пил бодрящие зелья.
— Мы едем во дворец? — тихонько спросил Майлз. Его глаза казались огромными на бледном лице. — Никогда там не был.
— Конечно, едем, — фыркнул Николас. — И идём на ужин. Как можно отказать наследному принцу?
Глаза Майлза расширились ещё больше, и Николас понял, что он сказал. Неохотно — и бесцеремонно — ткнул пальцем в Айдена:
— Знакомься, его высочество принц Айден Равенскорт, наследник нашей тяжеловесной империи.
Майлз издал какой-то писк и, кажется, собирался вскочить и кланяться, но Айден мягко сказал:
— Когда мы не в официальной обстановке, не нужно церемоний. И зови меня Айденом.
10
Ты не опасен
— Мне доложили, что ты явился во дворец с ребёнком.
Заявил Дэвиан с порога вместо приветствия. Он был в обычном чёрном сюртуке, обманчиво простом, с единственным украшением в виде маленького черепа на лацкане. Вырезанный из кости знак носили те, кто служил Мархарийскому императорскому двору. Каждому дознавателю тоже такой выдавали, и Николас любил нацеплять его на официальные церемонии, когда стоял рядом с Айденом.