С нынешними убийствами считалось, что жертвы — случайные семьи, ничем не связанные, кроме того, что они аристократы. В их поместья можно было пробраться, а соседи не услышат, что происходит. Да и на первый взгляд никакой связи между людьми не было. Для сильной запретной магии, такой, что породила гниль, нужно очень много кровавых жертв.
Но вдруг причина не в этом? Вдруг связь была и между семьями? И это поможет выйти на тех, кто за всем стоит.
— Кому сейчас принадлежит «Атеней»? — спросил Николас.
— Торговому синдикату.
— Слишком многое ведёт к Стэнхоупам, — пробормотал Николас.
Он рассказал Дэвиану о Китобойнях и письмах, а тот хмурился и не прерывал. Задумчиво смотрел на языки пламени камина и сложил пальцы домиком, что означало, в голове у него сотня мыслей.
— Возможно, Стэнхоупы связаны с запретной магией, — наконец, сказал Дэвиан.
— Что значит «возможно»? Наверняка!
— Не обязательно так, как ты думаешь.
Насупившись, Николас хотел уже сказать, что Дэвиан не может знать, что он там успел подумать. Но промолчал. Вспомнил о таинственной записке, теперь воспринимаемой не иначе как угрозу для Айдена и всей императорской семьи.
— У них отличные юристы, — сказал Дэвиан. — Информацию будет не так легко заполучить, но я попробую. Не делай скоропалительных выводов.
— Постараюсь.
— Я серьёзно, Николас.
Дэвиан был прав, любые выводы застилают глаза и мешают увидеть новые детали, способные изменить картину. Может, Стэнхоупы и убирали тех, кто знал слишком много, использовали запретную магию и угрожали Айдену. А может, они такие же жертвы, вокруг которых стягивается собственная петля.
— Хорошо, — вздохнул Николас. — Ты прав. Но я проверю, что за «Атеней».
— А мои люди будут следить за Стэнхоупами.
В безупречный план заговора не вписывалась запретная магия на Китобойне. Эти люди знать не знали ни о каких мужских клубах и чайных, они каждый день приходили в цех, разделывали китов и возвращались домой к семьям. Они работали на Стэнхоупов, но весь Торговый синдикат так или иначе работал на Стэнхоупов, а что-то моряков со стоящих в порту судов никто не расчленял.
— Сначала нас с Айденом ждёт чудесный вечер с поэтами и художниками, — заметил Николас. — А ещё с магией и Чарли Стоуксом.
Эту часть он уже рассказал Дэвиану, и тот кивнул:
— Меня беспокоит связь запретной магии и гнили.
— Особенно если всё это — часть заговора.
— В любом случае будьте осторожны.
— Худшее, что может с нами случится — ничего не выйдет с этим Чарли.
Николас подозревал, что так и будет. Но, помимо всего прочего, хотел ещё и поговорить с Чарли Стоуксом о гнили. Может, рассказ о болезни поможет лучше понять, что за запретная магия творится в городе. Раз у неё такие разрушительные последствия.
— Что насчёт Майлза? — вернулся Николас к более насущным делам. — Ты сказал, его отец всё проиграл?
— Да, боюсь, у мальчика ничего нет.
— А дом?
— Дотлер заложить не успел. При отсутствии других родственников он будет под формальным управлением короны, а когда Майлзу Дотлеру исполнится восемнадцать лет, перейдёт к нему как наследство.
Николас задумался. Значит, у Майлза не так много вариантов. Каким бы благородным ни было его происхождение, без финансов ни в одну школу его не возьмут. Хотя, если попросить Айдена, он устроит, что корона всё оплатит.
Подперев голову рукой, Николас уставился на огонь в камине. Он воспитывался в поместье Харгроувов, и пусть отец обращался с ним не очень хорошо, зато были чудесные няни, а позже учителя, показавшие прелесть книг и поэзии. Отправлять ребёнка в школу-пансионат считалось дурным тоном, это сразу понижало статус и подходило не особо знатным или богатым дворянам. В последнее время стали относиться на порядок критичнее, чем в детстве Николаса.
— Там хорошо? — спросил он. — В пансионатах, я имею в виду. Майлзу ведь либо туда, либо в приют. Но в приюте совсем погано.
Николас не знал, воспитывался ли Дэвиан в пансионате, но если нет, наверняка в курсе, как там ведутся дела.
— Нормально, — сухо сказал он. И по тону Дэвиана Николас понял, что это условное «нормально». — Но совсем не то же самое, что Обсидиановый лицей или Академия.
— Майлз мелковат для лицея.
— Я о том, что в лицее с вами обращались как со взрослыми. И уважали, ведь все вы были детьми высокопоставленных аристократов. В пансионатах царят чуть иные порядки. Там скудная еда, правят сильные, но образование дают неплохое. Если Майлз позже проявит способности к магии, его примут в Обсидиановый или Аст-таранский лицеи. При финансировании короны.