Наверняка Дэвиан подумал о том же, о чём и Николас. Дотлеры не приближены ко двору, но их статус пока ещё высок. В пансионате, без родителей и без состояния, у Майлза останется лишь имя. Это закроет перед ним двери Кин-Кардинских благородных домов.
Вздохнув, Николас потёр лицо:
— Майлзу и его сёстрам преподавали хорошие учителя.
— Скоро у лорда всё равно перестало бы хватать на них денег, — заметил Дэвиан. — Статус Дотлера и без того был расшатан донельзя. Детей бы в любом случае отправили по пансионатам.
— И ты считаешь, это правильно?
Дэвиан не любил высказывать мнение, для него не существовало «правильного», только то, что полагается по закону, или то, что выгодно его подопечным. Но с Николасом у них сложились дружеские отношения. Дэвиан качнул головой:
— Ты можешь стать его опекуном.
— Я?
— Это формальность, но тебе придётся взять на себя финансовое обеспечение. Можно продать поместье Дотлеров, у него до сих пор приличная цена. Это покроет любых учителей Майлза и его содержание, а статус ребёнка не пострадает. Наоборот, вырастет, ты ведь имперский дознаватель и сын фельдмаршала Харгроува. В восемнадцать у Майлза ничего не будет, но если он умный мальчик, сумеет устроиться. В нашем обществе статус гораздо важнее денег.
— Да я почти не бываю дома! — фыркнул Николас.
— Тем лучше. Будет возможность не пересекаться, если захотите. Всего на шесть лет, потом Майлз уедет в лицей. Повторюсь, в данном случае статус опекуна формален.
— Мне надо подумать, — буркнул Николас.
— Я бы настаивал на подобном развитии событий.
Николас прищурился, смотря на спокойное лицо Дэвиана. Он мог поспорить на что угодно, что сентиментальностью юрист не отличался, а значит, для такого решения есть весомый довод.
— Он — единственный выживший во всех убийствах, — ровно сказал Дэвиан. — Я не уверен, что это совпадение.
— И ты туда же! Лорена заявила, что он помогал напавшим. Он же не убийца!
— Согласен, — кивнул Дэвиан. — Но его могли оставить в живых с определённой целью. Или он не понимал, что дело идёт к убийствам. Ты же прекрасно знаешь, как легко ввести в заблуждение ребёнка.
С досадой Николас вспомнил одно недавнее дело. Выглядело оно донельзя мрачным: садовник обнаружил в оранжерее городского Ботанического сада труп. Во влажном воздухе, среди разлапистых зелёных растений, изящных водопадов и хрустальных арок, распласталось тело упитанного пекаря Уильяма Ру. Думали, оно уже начало гнить, но приехавшие дознаватели выяснили, что живот Ру разрезали и часть внутренностей удалили. Расследовал Линард, но Николаса привлекли, потому что речь шла о мрачной запретной магии, а в таких делах зачастую работало несколько дознавателей.
Распутали быстро. Жена пекаря была младше на двадцать лет, переболела оспой, лицо осталось изуродованным. Она решила убить мужа, чтобы полностью владеть пекарней и с помощью запретной магии вернуть себе красоту. Её молодой любовник работал смотрителем в оранжерее и сначала избавился от трупа, не придумав ничего лучше зарослей из Сагара, перепугался, сам же поднял тревогу и сознался.
Хуже всего, что у пекаря была семилетняя дочка, и мать привлекла её, заявив, что та принимает участие в чудесном ритуале, чтобы стать взрослой. Так женщина заставила девочку помогать в расчленении. А когда запретная магия не удалась, а по следу пошли дознаватели, мать попросту повесилась, и напуганная девочка несколько часов сидела в доме с её телом.
Ребёнка забрали родственники, к ним же отошла пекарня. Николаса ещё потряхивало, когда он пришёл на встречу с Дэвианом.
— Да, — вздохнул Николас. — Ты прав, ребёнка можно убедить. Но Майлз говорит, что всё время просидел в чулане, и я ему верю. Он спрятался.
— Думаешь, его не заметили?
— Пришли за Дотлерами, дети наверняка шли как «дети», никто их не пересчитывал.
Энергия ребёнка, пока у него не сформировалась магия, исходила слишком слабой, для запрещёнки почти не годилась. Детей убивали заодно, но целью они не становились.
— Он свидетель, — напомнил Дэвиан.
— Он ничего не видел!
— Он уже рассказал о женщине. Он может её узнать. На нём остались следы ритуала. Убивали и за меньшее. Возможно, убийцы торопились или пропустили маленького Майлза. А может, оставили специально, ведь знали, что он попадёт к дознавателям.
Николас хмурился. Ему не нравилось предположение Лорены, что Майлз намеренно в чём-то участвовал. Но то, о чём говорил Дэвиан, было возможно. Тем более, то, что этими делами занимаются Линард и в основном Николас, было известно. Как и о том, что Николас — близкий друг принца.