Если кто-то угрожал Айдену, они в силах использовать Майлза. Да, сложно, но не так уж невозможно. Хотя насчёт женщины, которую мог узнать Майлз, Николас тоже подумал и первым делом во дворце показал портреты светловолосых аристократок. Но Майлз сказал, что не они. И не Фелиция Стэнхоуп, на что Николас почти надеялся.
— Я отведу Майлза к Кругу магов, — предложил Дэвиан. — Это самые сильные чародеи империи, они поймут, если на нём есть воздействие или повешены запретные чары.
— Мне надо в Управление.
— Вот и хорошо. Я займусь Майлзом, это до вечера, да и пару дней ему лучше провести во дворце под присмотром Круга. А уже после вашего визита с Айденом в обитель разврата к Чарли Стоуксу, покажешь мальчику свой дом.
Что это за выражения такие? С негодованием Николас глянул на невозмутимого Дэвиана и хотел заявить, что они отправятся на культурный вечер, полный искусства. Но в затылке снова забилась боль.
— Ох, — Николас опустил голову и зажмурился.
— Болит?
— Похоже, меня ждёт приступ мигрени к ночи.
— Остались обезболивающие зелья?
— Нельзя, — с тоской отозвался Николас. — Я их слишком много пил, надо чтобы время прошло. Придётся перетерпеть.
Иначе вылезут дикие побочки, и Айден его прибьёт.
Ужин был худшей из идей Айдена за последнее время.
Во дворце принц угодил в водоворот дел. Хватало и без очередного визита Фелиции Стэнхоуп. Ей Айден обрадовался бы, такая отличная возможность понаблюдать! Но вместо этого пришлось разбираться с жалобами одного из советников, не утверждали закон, касавшийся тюремного содержания заключённых. Мать захотела пообедать, пришлось рассказывать все новости об убийствах в городе, а она говорила, что гниль распространяется с ужасающей скоростью, но в госпитале работают над этим вместе с Научным обществом. Отец писал об улаживании дел с Новыми территориями, он уже был на пути в столицу от земель Харгарадского каганата.
До вечера Айден то занимался проектом городских празднований ночи Безликого, вылетевших у него из головы, то беседой с канцлером Совета, то ещё какими-то делами, и ужин пришлось откладывать и откладывать. Роуэн заявил, что устал, и ушёл спать.
Накрыли в жилом крыле в гостиной, маленькой и уютной, жарко натопленной. Это было к лучшему, потому что Майлз дико мёрз. Он весь день провёл у Круга магов, пытались распознать, есть ли на мальчике воздействие или чары. Дело осложнялось тем, что они наверняка были запретными. Если были.
Майлз устал, хотя старался держать спину прямо. Пальцы его левой руки искололи, чтобы взять кровь для артефактов, но результаты будут через день-другой. Майлз то ли стеснялся забинтованных пальцев, то ли считал себя в чём-то виноватым из-за этих проверок, то ли ему было больно, но левую руку он прятал под столом и неловко использовал только правую.
Обычно любую скованность легко разбивал Николас, но сегодня он с трудом поддерживал разговор, для вида отрезал кусочки мяса, но так и оставлял их на тарелке. Хотя Николас старался отгородиться по связи, Айден улавливал, что у него ужасно болит голова. Его плечи оставались напряжены, он отвечал замедленно, с трудом сосредотачиваясь. Временами его взгляд затуманивался, и Николас часто моргал и щурился. Он пытался улыбаться, но выглядело так натянуто, что даже Майлз заметил и посматривал на него с беспокойством.
Николас был одновременно и здесь, изо всех сил пытаясь изображать нормальность, и где-то в другой плоскости, состоявшей из боли.
Браслет на запястье ощущался пустым, его чары Николас уже успел использовать днём, надеясь, что и на вечер их хватит.
Когда слуги принесли очередное блюдо, Николас уставился на него, не пытаясь взять приборы. Айден оставил своё место и подошёл:
— Пойдём, Ник. Не мучай себя.
На миг замявшись, Николас послушно поднялся, но стоял неустойчиво, сгорбился, больше всего хотел лечь.
— Подожди меня тут, Майлз, — сказал Айден. — Скоро принесут десерт.
Он отвёл Николаса в его комнату и заставил улечься в кровать, почти как накануне, когда тот точно так же плохо соображал. Но сегодня это было исключительно из-за боли.
— Прости, — пробормотал Николас.
Каждый раз он извинялся, и Айден вздыхал, зная, что возражать бесполезно. Да откуда здесь вина? Как будто мигрень — это выбор Николаса. Как говорили лекари, старая травма будет вызывать подобные боли всю жизнь. Зелья и артефакты облегчали приступы, но не излечивали полностью.