Айден не умел вести поддерживающие беседы или успокаивать, поэтому предложил:
— Тогда давай посидим и поговорим о нём.
Может быть, это поможет Роуэну отпустить, избавиться от ауры смерти. Айдену хотелось надеяться, что поможет и со всем остальным. Чары и связки преподавали в Академии, но магии Древних семей никто обучить не в силах.
Айден ничего не мог сделать, если другие миры правда прорывались сквозь хрупкое сознание Роуэна. Но в его силах было выслушать брата.
Николас шагал по дворцу, лихо расстегнув дознавательский мундир. Это было неуважительно по отношению к форме, но рабочий день закончился, и Николасу было жизненно необходимо хоть немного расслабиться. Он сегодня ругался с артефактологами, составлял бесконечные отчёты сам и читал отчёты учёных, не добавивших ничего нового в картину совершённых преступлений.
В поздний час в коридорах сновало меньше слуг, чем обычно, а вот солдаты исправно занимали посты. Кого-то воины удручали, но Николас, наоборот, радовался. В гвардейцах отражался порядок, чёткая работа сложного и слаженного дворцового комплекса. Император был в отъезде, решал политические дела, но это обстоятельство не влияло на работу.
Дворец Николасу нравился.
Говорят, первые камни в основание заложили ещё в тот момент, когда Кин-Кардин был маленькой деревушкой на берегу, живущей китобойным промыслом. Сюда сбежали остатки нескольких Древних семей и принесли с собой камни погибшей Кальтонской империи, они стали фундаментом первого особняка.
Поколения сменялись друг другом, те семьи исчезли, а на месте деревни вырос процветающий город, стремительно расширявшийся после освоения новых торговых путей.
Где-то здесь появились и первые императоры Мархарийской империи, тогда ещё Стэнхоупы: Эденборг Стэнхоуп перенёс столицу из Таркассы в Кин-Кардин. Сюда ринулись торговцы, деятели искусства, учёные. Император Эденборг потерял несколько провинций империи, не желая идти в военные походы и наплевательски относясь к политике, но при нём Кин-Кардин бурно расцвёл.
Всего несколько поколений, и вот уже это один из самых известных и больших городов Мархарийской империи, где архитекторы соревновались в искусстве, маги выплетали новые чары, а учёные занимались анатомией и открыли первый Ботанический сад.
Дворец тоже расцвёл быстро и превратился в пульсирующее сердце города и Мархарийской империи. Стрельчатые окна, ажурные арки, завитки лепнины, тончайшие ткани и новомодные артефакты.
Главная лестница дворца не имела ни одного прямого угла, кроме самих ступенек, плавно извиваясь, а балясины и перила походили на волны, которые омывали подступы Кин-Кардина и давали торговое преимущество. Зачарованные лампы свисали гроздьями диковинных плодов и взлетали морскими созданиями со щупальцами такой тонкой работы, что Николас не верил, что они ненастоящие, и периодически проверял, касаясь.
Императорский дворец Кин-Кардина возвели из местного тёмного камня, но внутри было столько зачарованного света, гобеленов, занавесок, статуй и картин, что он походил на уютное одеяло, приглашавшее спрятаться под ним с тусклой лампой почитать книгу, полную легенд.
Каждая комната, зал, галерея оказывались свидетелями или участниками исторических событий.
Расшитый серебряными нитями ковёр покрывал коридор, ведущий к комнате Николаса. Со стен сурово взирали генералы прошлых эпох, и каждый портрет обрамляли синие драпировки, а в рамах поблёскивали драгоценные камни.
Сапфировый коридор, где погиб юный принц Этерик Равенскорт. Ему было семнадцать, когда он выпил яд, предназначавшийся его старшему брату Детерику. Николас считал, что родители принцев не блистали оригинальностью в именах, но восхищался историей Этерика.
Пылкий, возвышенный юноша любил поэзию и театр и мог стать вторым Эденборгом Стэнхоупом, но без провалов в политике, этим бы занимался его старший брат. Но Этерик подозревал заговор дяди, говорил о нём брату, а тот отмахивался. Когда дядя подал Детерику кубок с вином, Этерик подозревал, что оно отравлено, но выхватил, залпом выпил и возвестил:
— Я докажу тебе, брат мой!
Ну или так представляют современные пьесы. Как бы то ни было, Этерик тут же посинел, ему стало плохо. Детерик отводил его в покои, чтобы дождаться лекарей, но тут Этерик упал, у него пошла горлом кровь, и он умер на руках брата.
Детерик, кстати, стал отличным императором, но к традиционным тёмным цветам Равенскортов в одежде прибавлял ярко-красную перевязь в память о крови брата.