— Туманы — зыбкие души мира! — возвестил Николас.
— Ты пьян?
— Это из стихотворения Раттер-Кристи. Жаль, он у леди Кассандры не появляется.
Эллиот Раттер-Кристи был любимым поэтом Николаса со времён Академии. Мрачный романтик, говоривший о тьме так красиво, что становилось почти больно. Айдену пришлось слушать его многочисленные стихи, а позже в столице Николас познакомился с Раттер-Кристи на одном из салонов. Поэт обычно бывал у леди Уэлтер, считавшейся его покровительницей, хотя в последнее время делал выбор в пользу жены и детей, редко появляясь в свете. Но он по-прежнему писал, его новые сборники стихов пользовались бешеной популярностью, а образ затворника играл на руку.
Так и не допив абсент, Николас подскочил с ним и ткнул пальцем в угол комнаты:
— Пошли! Покажу достижение не магии, а науки. Тебе точно понравится.
Выбора особо не было, и Айден поплёлся за Николасом к стоявшей в углу конструкции. Послушно усевшись на сиденье, Айден наклонился, чтобы смотреть в специальное окошко.
Одной рукой продолжая держать абсент, другой Николас начал вращать ручку. Что происходило, Айден не совсем понимал, но конструкция перед его глазами задвигалась, и лента с прорезями внезапно слилась в единое изображение танцующей балерины.
Удивлённый возглас Айден не сдержал, а Николас заявил:
— Я же говорил! Это стробоскоп.
Выпрямившись, Айден спросил:
— Кто его придумал?
— Один художник с математическим складом ума. Он сейчас работает в Научном обществе, спроси у Лорены.
Ещё некоторое время Айден смотрел на танцующую балерину, потом изображения запустили ещё раз, и снова это выглядело прекрасно. Ожившая картинка!
— Маги уже прикидывают, как усовершенствовать машину, — поделился Николас. — Они какие-то сложные чары разрабатывают.
К вящему сожалению Айдена, обсудить не успели, потому что рядом возникла Ида Харт. Её семья владела больницами и обширной сетью аптек, а единственной дочери позволялось буквально всё. Она училась в Обсидиановой академии на том же курсе, что и Айден с Николасом, ходила на все вечеринки и попробовала, кажется, всё, что предлагало современное общество.
Она одной из первых отрезала волосы в Академии и щеголяла короткой причёской, сейчас светлые локоны уже отросли и были убраны в модные нынче косы. А под правым глазом Иды красовалась тёмная слеза, то ли нарисованная углём, то ли вправду выведенная иглой и чернилами.
Замуж она не торопилась. Пусть её род не был приближённым ко двору и не мог похвастаться древней родословной, их это вполне устраивало, потому что и влияния, и денег у них было предостаточно. Как считал Айден, Иде нравился Николас. Он же отмахивался, что Иде нравится развлекаться.
Об этом знала вся Академия. Ида не пропускала ни одной вечеринки и была тем человеком, который в любое время знает, где достать ведьмины шляпки, знаменитые ягоды для вечеринок. На той самой пьянке, обернувшейся для Айдена похмельем по связи, вусмерть пьяного Николаса он нашёл как раз с Идой.
Та вечеринка проходила особенно бурно. Год выдался сложным, поэтому почти все старшие курсы собрались ночью в нескольких запертых комнатах подальше от административного крыла и предались безудержному веселью.
Айден тогда впервые добрался до табака. Все студенты пробовали ещё в лицее, но в храме Безликого ничего подобного не было, во время визитов во дворец Айдену было не до того, а в Академии тем более. Но к концу года он совершенно расслабился и чувствовал себя на своём месте.
В то время начали появляться первые сигареты, когда табак заворачивали в листья или пергамент. Позже сигареты распространились по всему Кин-Кардину и пошли по империи. В первый раз Айден позорно закашлялся, но Николас над ним не смеялся и показал, как нужно правильно.
После он умчался, Айден тоже отлично проводил время, но в какой-то момент понял, что ощущал себя гораздо пьянее, чем он был. Да и другие желания, касавшиеся женского пола, в тот момент точно не принадлежали ему.
Николас нашёлся на диване, с шальной улыбкой, осоловелым взглядом и руками на бёдрах Иды Харт. Она, ничуть не смущаясь, сидела на нём верхом, благо женские юбки у формы Академии позволяли и не такое. Когда Айден подошёл, Ида как раз вкладывала Николасу в рот несколько ягод ведьминых шляпок, а он то ли не думал, что это, то ли его всё устраивало.
— Вы что творите? — спросил опешивший Айден.
Ида ещё не успела укоротить причёску, и её шикарные светлые локоны расплескались по плечам, а взгляд остекленел, когда она посмотрела на Айдена: