— Как танец, — пробормотал он. — Когда движения идеально гармоничны. Или как музыка. Когда не просто играют два инструмента, а складываются в единую мелодию, общий поток, и даже сердца бьются в унисон.
Прислонившись спиной к столешнице, где сидел Николас, Фелиция скрестила руки на груди и кивнула. Вряд ли она уловила, что последние слова про сердца — цитата из Раттер-Кристи. Но она поняла мысль. На миг лицо Фелиции затуманилось, по губам прошлась задумчивая улыбка.
— Зачарование в паре — это укрытие. Но идеальная связка — возвращение домой.
Она затянулась привычно, не в первый раз закуривая. Искоса посмотрела на Николаса и спросила:
— Ты знаком с силой Стэнхоупов?
Впрочем, ответить не дала, вокруг них тут же вспыхнули искры света. Резкие, яркие и почти ослепляющие. Они взвились от пола, окутывая фигуры Фелиции и Николаса. Осколки света походили на крупные снежинки, падавшие не вниз, а вверх.
Часть из них прошлась по Николасу, по его рукам, и он хихикнул:
— Щекотно.
Искры света тут же погасли, а на лице Фелиции читалось откровенное изумление.
— Ты не боишься, — сказала она, и это не звучало вопросом.
— А надо бояться? На светлячков похоже. Красиво.
Конечно, Николас бравировал. Он понимал, почему магии Древних семей опасались, да и было чего опасаться! Сила восхитила, но показывать этого Фелиции он не хотел. А вот пугать точно не пугала. Хотя наверняка, если бы Фелиция пожелала, искры прожгли тело насквозь.
Николас вспомнил дознавательский мундир. В него была вшита пара артефактов, он бы посмотрел, как их чары отреагируют на магию Стэнхоупов. Но тогда Николас бы выглядел скучно-официально и не смог надеть чудесный платок. Он ни о чём не жалел.
Взяв себя в руки, Фелиция качнула головой:
— Принц часто показывает тени? Я думала, у Китобоен вы специально устроили представление.
— Нет, мы всегда такие.
Не рассказывать же ей, что он обожает тени Айдена, такие уютные, как одеяло. Айден до сих пор удивлялся.
Его тоже в Академии поразило, что Николас не боялся. А тот не понимал, чего такого? С первого зачарования с Айденом Николас знал, что принц не желает причинить ему вред. Точно не намеренно. Никогда не причинит. Его тени защитят, скроют и укутают, если потребуется.
Как крылья птицы.
Как крылья ворона.
Окончательно взяв себя в руки, Фелиция снова затянулась. Решила продолжить разговор, теперь перейдя к важному:
— Меня волнуют эти убийства.
Видимо, она про потрошение и запретную магию. Хотя слова Фелиция произнесла ровным тоном, и Николас затруднялся сказать, что именно и каким образом её волновало. От ехидства он не удержался:
— Мешают торговле?
— Синдикат развернулся по всей империи, проблемы отдельно взятого города не важны.
— Даже гниль?
Едва заметно Фелиция поморщилась, и Николас понял, что попал в точку:
— Поэтому и убийства волнуют?
— Мы не знаем, какую запретную магию творят, и чем она обернётся.
— Точно. А вот побочный эффект в виде гнили нагляден. И если болезнь начнёт распространяться, это совершенно точно плохо повлияет на торговлю.
Фелиция молчала, равнодушно смотря перед собой, и бросила:
— А я-то думала, ты не участвуешь в придворной жизни, потому что недостаточно умён для интриг.
— Псы — сообразительные существа.
— Я больше люблю кошек.
— Потому что ловят крыс?
— Потому что гуляют сами по себе.
Николас не сомневался, что Фелиция похожа на кошку. Она казалась независимой, сильной, но утверждали, что двойняшки и близнецы близки друг другу, а тут ещё разговоры о магии.
— Кошки так ведут себя, пока не найдут достойного их внимания человека, — заметил Николас. — Пока не будет идеальной связки. Ты ведь точно верна брату. А чего хочет он?
Может быть, использовать запретную магию, уничтожить поэтическое общество во главе с принцем Равенскортом и занять трон? Фелиция могла и не знать. Или знать и участвовать. Или покрывать брата.
Её волновали убийства. Но вдруг из-за того, что за ними стоит её брат?
— Я хочу встретиться с Элиасом, — сказал Николас.
— Пошли официальный запрос.
Что значило, Элиас его точно отклонит, и Николас не сможет поговорить с ним через Управление как дознаватель. Можно попытаться как лорд Харгроув, но пока непонятно, о чём с ним беседовать. Лорд Стэнхоуп, а не вы ли промышляете запретной магией, не вы ли виноваты, что у нас гора трупов и чума в городе?
Выпрямившись, Фелиция потушила сигарету в пепельнице и посмотрела на Николаса: