— Передай Айдену, что глава Синдиката хочет с ним встретиться. Завтра.
— Лорд Мюррей? Он же известный затворник.
— Да, он и со мной общается письмами. Но с принцем желает встретиться. Без огласки, поэтому послал меня. Это я и хотела передать Айдену.
— Его высочеству.
Фелиция тонко улыбнулась, её глаза казались невероятно голубыми, и Николас подумал, что это чары.
— Твой отец наверняка гордится тобой? — спросила Фелиция. — Ты ведь добился всего, чего он мог бы желать от сына. Дознаватель, станешь главой Управления, ещё и лучший друг принца, его верный пёс.
— Не думаю, что это твоё дело, — грубовато ответил Николас.
И тут же понял, что совершил ошибку. Нельзя показывать Фелиции, что её слова его хоть как-то задели. Но она поняла. В конце концов, о том, что Николас предпочитает не общаться с отцом, знали все.
— Завтра лорд Мюррей будет ждать его высочество.
Дверь Фелиция открыла и вышла не обернувшись. Оставшись в одиночестве, Николас позволил себе расслабить плечи. Он потёр шею, ворча ругательства, но не зная толком, костерит Фелицию или самого себя за излишнюю реакцию.
Отец не стал бы им гордиться, если б Николас достал Луну с неба. Потому что и это он бы сделал недостаточно хорошо. Мать Николаса умерла при его рождении, как говорили, обменяв собственную жизнь на жизнь сына у Безликого, когда ей предсказали, что сын умрёт. Николас выжил, а его мать нет. И в детстве он часто думал, что лучше бы было наоборот.
Лорд Лоуренс Харгроув относился к наследнику как к необходимости, детей не любил и лучшим воспитательным методом считал силу. У него была специальная трость с костяным набалдашником, он брал её в исключительных случаях и использовал для наказания. Сначала постукивал ею по полу, и в детстве один звук вызывал у Николаса оторопь и страх.
Когда он подрос, понял, что стандартам отца не будет соответствовать, и перестал пытаться.
Гордиться!
Отец постарался, чтобы принца поселили в Академии с Николасом. Планировал, чтобы сын подружился с принцем ради высокого положения и участвовал в политике.
Хуже всего, так и вышло. Но ни разу в жизни Николас не пытался втереться к кому-то в доверие или получить таким образом выгоду. Они с Айденом подружились. В глубине души Николас понимал, что его нежелание лезть в политику во многом связано и с отцом, наоборот, очень этого хотевшим.
— Проклятье, — буркнул Николас и достал ещё одну сигарету.
От размышлений его отвлекла снова открываемая дверь, но вошёл Айден вместе с Чарли Стоуксом.
Высокий, широкоплечий, около тридцати, со щетиной на лице и капелькой металла в брови. Одет небрежно, словно старался повязать шейный платок, но всё равно не умел. Николас слышал, что Стоукс — отличный скульптор, но из тех, кто лучше обращается с глиной, а не с людьми. И по салонам его таскает невеста, вроде бы художница.
Зажав сигарету в зубах, Николас в два шага подошёл к Чарли и протянул ему руку:
— Николас Харгроув. Курить будешь?
Скованный Чарли кивнул, отчего ему на лицо упала чёлка тёмных волос. Сигарету он взял, зажёг вспышкой магии, за которой наблюдал Николас. Проблем у Чарли не возникло, значит, с его уровнем силы всё в порядке. Николас переглянулся с Айденом. То, что нужно.
— Чарли… я же могу называть тебя Чарли? Его высочество ввёл в курс дела? Да? Отлично! Короткий ритуал, от тебя ничего не потребуется. Сиди, кури, а мы кое-что проверим. Давно гнилью переболел?
От такого словесного напора Чарли Стоукс, кажется, обалдел, но в то же время расслабился. Оставив их, Айден уселся на ковре в центре комнаты, попутно разминая пальцы для формул чар. Проследив за ним взглядом, Чарли затянулся сигаретой и моргнул, когда Николас повторил вопрос.
— Пару недель назад, — ответил Чарли. — Лекари сказали, у меня легко прошло, повезло. Большинство не выживает.
— Здорово! Так это твой первый выход в свет после болезни? Садись уже на диван. И не прерывай нас, а то теням его высочества это не понравится.
Дошедший до дивана Чарли внезапно побледнел, и Николас подумал, что немного перегнул. Видимо, Айден тоже это понял, потому что прошипел:
— Садись уже и помолчи, ежовая жопка.
Фыркнув, Николас устроился напротив Айдена, скрестив ноги. Повернувшись к Чарли, принц сказал громче и тоном, не терпевшим возражений:
— Садись и не мешай нам. Можешь курить.
Вытаращив глаза, Николас одними губами произнёс «да, мой господин», передразнивая командный тон Айдена. Это подействовало, Чарли плюхнулся на диван и молча курил. Айден смерил Николаса тяжёлым взглядом, и тот приготовился к отповеди, но Айден неожиданно спросил: