Чем разрушил теорию Айдена, но не заставил перестать подозревать Фелицию.
— Расскажи подробнее, — коротко бросил он.
— В том здании, где творили запретную магию, могли повесить чары как защиту. Если кто-то вот так отыщет, как вы. Ничего серьёзнее на расстоянии и на будущее не повесишь, а эти чары неприятны. При удачном развитии событий могут привести к серьёзным последствиям.
— Почему на Николаса, а не на меня?
— Он был остриём вашей магии. Но тебя я бы тоже проверил, на всякий случай. Если позволишь.
Айден кивнул. Он знал, как проходит подобная процедура, снял мундир и закатал рубашку на правой руке. Достав зачарованный артефакт, Кейн разложил две его половинки богато украшенных резьбой полусфер из кости, похожих на панцирь черепахи. Между ними мерцали зачарованные камни, хитро соединённые вязкой мерцающей субстанцией. Разведя части в стороны, Кейн прошептал несколько формул и провёл полусферами над рукой Айдена. На коже ощутилось лёгкое покалывание, а вена засветилась в ответ мягким медовым мерцанием.
Если б стала темнее, Кейн достал другой артефакт, чтобы взять кровь и накапать на всевозможные камни, определяющие, какое воздействие оказано.
Полная проверка предполагала несколько магов Круга и разные виды артефактов, именно такую проводили с Майлзом, а с принцами и Николасом раз в год. Но сейчас Кейну подобное не требовалось.
— Я всё равно попросил Круг обновить защитные артефакты для императорской семьи, — сказал Кейн. — Для безопасности. Особенно во время, когда орудуют запретной магией.
Кивнув, Айден опустил рукав и начал его застёгивать. Кейн говорил о зачарованных перстнях императорской семьи, у Айдена имелся такой на мизинце для защиты от воздействия. Артефакты считались дорогими, раньше их не носили постоянно, но после смерти Конрада император настоял.
— А Николас? — спросил Айден. — У него есть что-то подобное?
— В дознавательском мундире полно чар, от воздействия они защищают надёжно. Я посоветовал Николасу ходить в форме, пока не найдут убийц.
Вчера он пошёл в обычной одежде, и кто-то этим тут же воспользовался. Хотя Айден поверил, что чары они схватили по следу Чарли Стоукса, это ещё не значит, что Фелиция не знала, что они будут делать, и попросту направила мысли Николаса в нужном направлении. Он рассказал, как обычный стук трости показался ему тем самым, что возвращал в беспомощное детство.
Кейн почему-то не уходил и внимательно смотрел на Айдена. И вдруг спросил:
— Ты же помнишь о Бернарде Равенскорте?
— Красный Император?
— Он страдал болезненной подозрительностью. Когда решил, что зреет заговор, приказал искать изменников и вешать их. Тогда пролились реки крови, а всё потому, что он решил, что знает, кто виноват.
— Ты хочешь сказать то же самое обо мне? — Айден прищурился и не сомневался, что его голосом сейчас можно заморозить воду Серебрянки от дворца до самого залива.
— Хочу сказать, я рад, что ты не делаешь скоропалительных выводов. И не приказываешь никого вешать.
О, он хотел бы! Если бы Кейн сказал, что для воздействия требовалось лично что-то сделать, Айден бы уже приказал арестовать Фелицию. Айден понял, что стиснул руку в кулак и вокруг запястья клубились тени. Он заставил себя расслабить кисть. Потянулся за мундиром.
— Николас рассказал тебе подробнее о вчерашнем вечере? — спросил Айден.
— Конечно, нет. Но я видел, что ему стало плохо.
— И ты заметил воздействие?
— Тонкий шлейф. Если бы не присматривался, то не обратил внимания.
— Но ты присматривался. Почему?
Кейн ответил невозмутимо:
— Я приглядываю за тобой и Роуэном. Мне кажется, Конрад хотел бы этого. А то, что воздействует на Николаса, действует и на тебя, вы же в связке. К тому же, я говорил, сейчас полотно городской магии более хаотично из-за гнили, чем обычно.
Айдена затопила благодарность брату. Он умер шесть лет назад, и всё равно умудрялся приглядывать за младшими, как он делал при жизни.
Напоследок Кейн отчитался, что с утра проверил и Роуэна, на нём ничего не было, как и на юном Майлзе, все проверки оказались отрицательными. Хоть какие-то хорошие новости, а то после встречи с Кейном поступили доклады из кварталов, где бушевала чума, и вести были неутешительными. Смертность росла, гниль распространялась. Но пока оставалась в припортовых районах и не выходила за их пределы. Айден распорядился следить за ситуацией, отправил отчёты матери и подумал, что отцу давно пора вернуться в столицу.