В Академии была чудесная женщина, она осмотрела Николаса, послушала его дыхание и долго хмурилась. Она сказала, это лёгочная болезнь. У лекарки имелись травы для облегчения кашля, но полноценно заняться исцелением она не могла, поэтому решили, что после окончания учебного года Айден и Николас поедут в столицу.
Но травы плохо помогали, Николас слабел, у него кружилась голова и, скорее всего, из-за травмы, ещё и болела. Он постоянно кашлял, а когда Айден увидел на платке кровь, то всполошился. Он не хотел ждать окончания учебного года, пошёл к директору Марсдену, чтобы тот отпустил их на неделю раньше.
Беспокоили Айдена и болезнь Николаса, и то, что тот почти не говорил и не возражал против поездки. Это он-то! Кто всегда знал, как ввернуть словцо! Он вздыхал:
— Прости, Айден. Твой первый итоговый бал…
В конце года в Академии устраивали выпускной бал, и для Айдена этот должен был стать первым, в храме подобного не было. Но Айден плевать хотел на бал. Они загрузились в экипаж и поехали в столицу.
Николас жался к Айдену, когда ему было нехорошо. Насколько он не любил чужие прикосновения, настолько же их жаждал. Всю дорогу он провёл, свернувшись на сиденье рядом с Айденом, в пути его мучил кашель, ещё и поездки он переносил плохо.
К тому моменту, как они прибыли к дворцу, Николас походил на труп: губы сливались с лицом, таким бледным в полумраке экипажа. Он с трудом мог встать, заходясь в кашле.
— Я позову слуг…
— Нет! — хрипло сказал Николас. Он вцепился в Айдена, его лихорадило.
В спокойное время Николас проще к этому относился, но в такие моменты шарахался от других людей. Айден довёл его до покоев.
И испугался.
Ему казалось, Николас сейчас умрёт — как Конрад. Тот ведь был и старшим братом, и другом Айдена, единственным, кто учил его управляться с магией, когда все решили, что она слишком хаотична. Конрад верил в него.
А потом упал с крыши и истёк кровью.
Во дворце их встретил Дэвиан, он быстро занялся Николасом, вызвал лекарей и отправил Айдена к императрице. Мать отпаивала Айдена чаем с травами для успокоения и мягко говорила, что Николас болен не настолько серьёзно, его укачало в дороге, с ним всё будет хорошо.
Так и получилось. Со всеми зельями, зачарованными артефактами, паровыми ваннами и травяными компрессами через пару дней Николас полностью пришёл в себя. Ему назначили строгий постельный режим, и он маялся от безделья, доставая всех вокруг. Айден ворчал, но внутренне радовался, такой Николас был привычнее. Айден таскал ему книги из библиотеки, а в тот единственный раз, когда Николас попытался смущённо сказать, что из-за него они пропускают бал, Айден жёстко прервал:
— Зато я не думал о годовщине смерти Конрада.
После этого лёгочная болезнь не возвращалась, привычно случались мигрени, и уже Айден то и дело подхватывал что-то в Академии, чтобы слечь на несколько дней. В храме болезней было меньше, он не привык. Николас таскал ему пледы, еду из столовой и домашние задания.
Собственные недомогания Айдена не особенно волновали, да и серьёзными не были. Но он помнил это заполняющее всё существо отчаяние, когда ему казалось, что Николас умрёт. Ещё кто-то близкий умрёт.
После бала первого года и Лидия с Лореной, и Роуэн с Кристианом приехали во дворец, по очереди пресекая попытки Николаса сбежать из постели, пока лекари сами не разрешили. Николас обозвал Айдена тревожным рулетиком, заявив, что ему надо быть спокойнее. Сравнению Айден так удивился, что даже не стал возражать, что не может не беспокоиться. И выслушал длинные путаные объяснения, что Николас — мясной рулетик, из-за любви заворачиваться в одеяло.
Где-то в то время Айден в порыве откровения и рассказал Лидии, насколько испугался. Она не смеялась над ним, она поняла. У неё было несколько сестёр, и самая младшая как раз перед поступлением Лидии в лицей умерла от лёгочной болезни.
Вот и теперь в экипаже Айден видел её сочувственный взгляд. Лидия не укоряла, она беспокоилась.
— С ним всё в порядке, — мягко сказала Лидия. — Со всеми нами.
Словно чтобы разрядить обстановку — Айден был готов поклясться, что она научилась этому приёму у Николаса — Лидия усмехнулась:
— Хотя тот тип, что следит за моим домом, немного раздражает.
— Подожди. Что за тип?
— Не знаю, мужчина в тёмной одежде, лицо он скрывает. Когда я посылала к нему слуг, чтобы выяснить, кто это, он уходил.