Переболевшие, как Чарли Стоукс.
— Дело осложняется тем, что Аптекарский цех работает по уже известным рецептам, а у алхимиков нет единого управления, чтобы помочь их создать. Алхимики из храма сотрудничают, а вот с чаровниками тоже сложности. Асталанская мануфактура и без того завалена работой, там огромный заказ Синдиката, так не вовремя! Школам зачарователей я приказала изучить эликсир, но они разводят руками и ничего толком не могут сказать. А у Круга магов другие обязанности, нужно больше людей.
— Подождите, что за эликсир? — спросил Николас, макая кусок говядины в два соуса сразу.
Ответил ему Айден:
— Вокруг заражённых кварталов появился некий Бентовский эликсир. Дескать, помогает от чумы. Похоже, кто-то из местных аптекарей подсуетился. Обещает полное исцеление! Враньё, конечно, но симптомы правда облегчает.
— Бентовский… как Дункан Бент?
— Да, судя по всему, из-за него и назвали.
Дункан Бент был потомком Морвены Бент, которая с Люциусом Коули считались одним из самых страшных примеров запретной магии. Дункан тоже был талантлив, но пошёл совершенно иным путём, придумывая новые магические формулы, в основном сложные и высокоуровневые. Это он первым создал прототипы медицинских артефактов, сейчас оценивающих состояние больного по каплям крови. Неудивительно, что его имя вспомнили для чудодейственного эликсира.
Злые языки поговаривали, что Дункан использовал запретную магию из старых записей предков. Но подтверждений не нашлось, ничего страшного Дункан не творил и даже открыл Школу зачарования, она существовала до сих пор, а его чары получили название Бентовых формул и сейчас активно применялись кругами магов.
Вялый разговор тёк до самого ужина. Императрица расспросила о Майлзе, ненавязчиво подвигая Николасу соусы, а он не стал отказываться, бесцеремонно залезая в них ложкой. Ну а если больше никто не хочет?
Айден рассказал о лорде Мюррее, похоже, старик решил посмотреть, каков из себя принц. Хотя Николасу он не нравился, глава Синдиката не так прост, каким может казаться. Не исключено, что всем давно занимается Фелиция, а он глава лишь формально. Но когда Фелиция упоминала, что лорд Мюррей желал встретиться с Айденом, и она понятия не имела, зачем, в её голосе звучала искренняя досада.
— Надо бы проверить эти его банки, — проворчал Николас. — Может, компоненты для запретной магии?
— Насколько я знаю, компоненты используют, а не хранят, — отозвался Айден.
Николас вздохнул:
— Это правда. Хранить их бессмысленно.
— Да и банки выглядели старыми. Могу поверить, что правда сувениры на память, куски его мёртвых детей. От них мороз по коже.
Большую часть времени Роуэн молчал, но Николасу удалось разговорить и его. Он спросил о салоне, и хотя Роуэн сначала отнекивался, мать его поддержала. За десертом все уже наперебой предлагали, кого позвать на салон или где во дворце его лучше устроить.
— Я думал о Древесной террасе с кровавыми деревьями, — застенчиво сказал Роуэн.
— Да! — с восторгом отозвался Николас. — Она потрясающая! Обязательно позови Мэтью Роджерса, я слышал, он мечтает увидеть и зарисовать стволы с красным плющом.
— Думаешь, придёт?
— К тебе на салон? Не сомневаюсь. И Кассандру Лоусон позови.
Впервые за вечер Роуэн улыбнулся:
— Она наверняка нарядится так, что об этом все будут говорить.
— Ну и хорошо, газетам будет о чём написать, а публике — о чём посудачить следующие месяцы.
После обеда Роуэн покинул столовую, императрица тоже сослалась на дела, а вот Николас уходить не торопился. Он тихо спросил у Айдена, когда они остались одни:
— Что случилось? С Роуэном.
— Ходил в семейный склеп, потом вернулся к себе… слуги в ужасе прибежали, когда он начал всё крушить.
Вспомнив забинтованные ладони Роуэна, Николас мог представить, что крушил Роуэн весьма активно. Помедлив, Николас всё-таки достал сигареты, предложил одну Айдену, и отказываться тот не стал.
— Он опять считал, что Конрад жив?
— Я так понял, что да. Вроде как вспомнил, пошёл в склеп, но после его ещё больше накрыло.
С точки зрения Николаса, давно пора было убрать жуткий и правдоподобный каменный саркофаг в одну из стенных ниш. Запечатать и отпустить уже истлевший труп принца. Но так было не принято, он оставался в центре до смерти следующего кровного Равенскорта. Говорить вслух Николас не стал бы, но считал, что лучше бы туда поместили саркофаг бабушки принцев, а не оставили Конрада напоминанием.