— Пройдёмте в другую комнату, — сказал Линдгрен.
В руках он держал обычный лекарский саквояж, а голос звучал глухо из-за респиратора. Николас терпеть не мог, когда ему указывали, особенно в сопровождении двух стражников, поэтому тут же взвился:
— Может, объясните, что происходит?
Николас перевёл взгляд на молчавшего Айдена. Тот не всегда объективно оценивал чужие болезни, но тащить сюда императорского лекаря? К тому же совсем не понимавшего, когда стоит помолчать, потому что он снова сварливо сказал:
— Не задерживайте всех, лорд Харгроув, пройдите уже.
Гвардейцы сделали полшага вперёд, готовые силой тащить Николаса, а вот Айден по-прежнему не двигался и молчал. Связка тоже ничего не передавала, они давно не колдовали.
— Сначала объясните! — Николас вскочил с кресла. — Что происходит?
— Николас! — голос Айдена прорезал комнату, заставив всех замереть. Но тут же из принца он превратился в друга. — Пожалуйста, Ник.
Респиратор скрадывал и голос, и выражение лица, видны были глаза, но без этого и без связи Николас растерянно кивнул. Он слишком хорошо знал Айдена и сейчас почти физически чувствовал его боль. Дело точно не в простуде.
— В реке найден труп умершей от гнили женщины, — сказал Айден. — В Серебрянке. В районе Дымного острова.
Соседний с Эгретским углом квартал. Если тело нашли около Дымного острова, течение оттуда шло как раз к Эгретскому углу. И тому мосту, где Николас вчера искупался.
— Мы не знаем, сколько труп там пролежал, — голос Айдена шелестел, как перетираемые меж пальцами высохшие, умершие лепестки роз. — Сегодня в Эгретском углу появились первые заражённые.
Николас вспомнил женщину у моста, набиравшую вёдра в Серебрянке. Вспомнил себя, окунувшегося и хлебнувшего воды. Неудивительно, что Айден пришёл сам.
Без лишних вопросов Николас указал лекарю на смежную комнату, куда они молча прошли. Дверь не закрывали, и Николас видел Айдена, опустившегося в то кресло, где минуту назад сидел Николас, стражники встали у двери — они пришли согласно протоколу. Лидия пересела к Майлзу на софу и обняла мальчика за плечи.
— Быстрый анализ, — сказал Линдгрен, раскрывая саквояж. — Мы определим, заражены ли вы.
Если это так, Лидию, Майлза и прислугу тоже проверят. По воздуху гниль не передавалась, требовалось касание, и Николас порадовался, что поленился подниматься из кресла, где сидел. Он никого не трогал.
Аптекарский цех существовал отдельно, Корпус имперских магов во главе с Кругом отдельно, Школы зачарования тоже, но вся система работала слаженно, постоянно подпитываясь знаниями Научного общества Кин-Кардина. Лекарское искусство в Мархарийской империи было на высоком уровне. Такое же ещё в Мильской империи, но там развивалось по-своему, по биению пульса определяли болезнь. Мархарийским лекарям требовались чары.
Линдгрен разложил на столике артефакт из нескольких дощечек и начал перебирать разноцветные камни.
— Мне потребуется ваша кровь, лорд Харгроув.
Николас послушно задрал рукав халата.
— Слабость? — уточнил Линдгрен. — Кашель?
— Да я простыл, — проворчал Николас.
— Головная боль?
— У меня часто голова болит.
Покосившись через открытую дверь на гостиную, Николас видел, как Лидия говорила что-то Майлзу, но слов слышно не было. Айден сидел, ссутулившись, не шевелился, а остановившийся взгляд был прикован к полу.
Тикали часы, говорила Лидия, на кухне что-то звенело, но всё равно было ощущение глухой тишины, стискивающей так сильно, что трудно дышать.
— Какие симптомы? — тихо спросил Николас. Его не должно быть слышно в гостиной.
Зачарованные камушки глухо стукались о дерево, когда Линдгрен их раскладывал в артефакте и перечислял:
— Начинается как многие другие болезни, легко пропустить. Слабость, боли в голове и теле, озноб, иногда тошнота. Мы считаем симптомы первой стадией. На второй появляется лихорадка и тёмные пятна, чаще всего в паху, подмышках, на шее. Это воспаления. Часто температура тела становится очень высокой, больной бредит или находится в беспамятстве. Иногда первая стадия длится дольше, а вторая буквально часы, порой наоборот.
Сделав паузу, Линдгрен повернулся к руке Николаса, смазал её и взял шприц. Вряд ли он отвлёкся на процедуру, скорее уж не хотел переходить к описанию третьей стадии.