При разговорах со студентами в Академии и даже с Николасом Айден с удивлением понял, что люди воспринимали храм как муравейник, где жрецы ютились в каменных кельях и молились с утра до ночи.
Внутренние залы были уютными. Особых украшений не предполагали, но активно использовали подушки, ковры, часть жрецов увлекалась глиной и лепила обычные горшки, вазы, украшения. Имелся скрытый внутренний двор, куда выходила прозрачная стена оранжереи, где выращивали всевозможные травы. Жрецы знали алхимию не хуже Аптекарского цеха.
Безликий не призывал жить среди камней. Какая разница, что окружает людей при жизни? Бога волнует, как они умирают.
Приведя в кабинет Верховного жреца, служка тут же исчез. Помещение было небольшим, с витражным окном и книжными шкафами. Массивный стол был завален стопками молитвенных скрижалей, на стене меж двух стеллажей висела бычья шкура. Золотом на коже были начертаны слова молитв.
Альберт Мур представлял собой мужчину средних лет плотной комплекции, высокого и широкоплечего, на улице его бы скорее приняли за кузнеца, а не за жреца. Носил традиционное одеяние-рясу из нескольких слоёв, шею украшали чётки из косточек. Виски поседели, но короткая борода оставалась тёмной, а его взгляд припечатывал не хуже кузнечного молота.
В ведомстве Верховного жреца были все храмы по всей Мархарийской империи. Но самым большим и значимым в столице руководил местный настоятель.
Кин-кардинский сменился ещё пять лет назад. Когда оказалось, что он без ведома императора наложил на принца ограничения магии, отец рассвирепел. Он был спокойным человеком, но когда выходил из себя, был готов напомнить, почему он считался одним из сильнейших среди Равенскортов.
Настоятеля обвинили в государственной измене, и лишь чудом он избежал смерти. Сейчас прозябал на задворках империи. Верховным жрецом тогда был Балор Ашкерел, старый друг деда, не знавший, что творилось в храме. Несколько лет настоятели сменялись друг за другом, тогда умер и Балор, чем вызвал ещё большую неразбериху.
Айден искренне скорбел по старику. Он знал его не так много, но Балор заботился о принце и, пока тот воспитывался в храме, рассчитывал, что однажды Айден займёт место Верховного жреца.
С тех пор гла́вы жречества Безликого не задерживались надолго, то же происходило и с настоятелями в храме. Втайне Айден радовался. Да, у жрецов Безликого нет чёткого руководства. Но в то же время в Совете у них нет веса, и пока жрецы не представляли политической угрозы. Отец говорил, что, возможно, скоро придётся вмешаться, если сами не разберутся. Айден мечтал назначить Кристиана, человека набожного, но разумного. Кристиан этого не желал, а Николас не становился на сторону Айдена, заявляя, что каждый волен избирать свой путь.
Альберт Мур был ничуть не лучше и не хуже других. Он происходил из небогатого рода, был амбициозен и обожал храмовые церемонии. А ещё не во всём слепо следовал за нынешним Верховным жрецом, что, как считал Айден, полезное качество. Пусть Верховный формально управлял всеми храмами по всей Мархарийской империи и заседал в Совете, настоятель столичного прихода заведовал религиозной жизнью Кин-Кардина, сердца государства.
— Ваше высочество, — Альберт Мур удивился, но поднялся из-за стола и поклонился по всем правилам. — Лорд Харгроув. Чем обязан?
Настроения ходить вокруг да около у Айдена не было, он сказал в лоб:
— Мы пришли из-за расследования запретной магии. Нам нужно костяное хранилище.
— Я… да, конечно. Пройдёмте?
Прямых вопросов Айден задавать не планировал, Альберт Мур либо начал увиливать, либо заявил, что ничего не знает, а гадать, так ли это, Айден не хотел. Какая разница, его интересовало хранилище и бумаги.
Нарочито громко закашлявшись, Николас горестно возвестил:
— Если позволите, я подожду вас тут. Простите, застарелая лёгочная болезнь!
Он виновато развёл руками, но Айден не сомневался, этот паршивец хотел задержаться в кабинете настоятеля без свидетелей. Судя по тому, как замешкался Альберт Мур, и ему пришла в голову подобная мысль. Но возразить было нечего, поэтому он кивнул.
По пути встретилось несколько послушников и послушниц с огромными корзинами, полными тонких бумажных полосок молитвенных скрижалей, что удивило Айдена:
— Так много! Не помню, чтобы раньше так было.
— Раньше не было чумы. С начала гнили у нас постоянно разбирают молитвы, все хотят заступничества Безликого перед близкой смертью.
В общем зале центральная лестница уходила наверх, а крышу сделали стеклянной, настоятель и принц спустились на этаж ниже, где в полумраке и прохладе располагалось костяное хранилище. Пускали сюда и на низких ступенях обучения.