Пауза.
- Вы всё поняли, Кунц?
- Да…
— Вот и отлично!
Внимание главного врача переключилось на шевелящийся клубок. Правая щека Кая прижата к покрытию пола, он ещё слабо сопротивляется, но и так ясно, что сражение проиграно.
- В изолятор его. Пусть немного остынет.
- Окей, док.
- Вставай, Пианист. Концерт окончен. Вставай, тебе говорят!
Кая рывком подняли с пола.
- Давай, шевели ногами!
Эрика, прижалась к стене, когда пациента проволокли мимо неё. Движение головы. Кай обернулся. Незрячие глаза смотрят и смотрят на неё… сквозь неё…
- …Эрика…!
Эрика зажала уши.
Глава 5
V
Под звуки Шопена.
Жжжух…
Жжжух…
Жжжух…
Девушка низко склонилась над обеденным столом, покрытом ярко-красной клеёнчатой скатертью – это чтобы легче находить разложенные повсюду части изделия.
Жжжух…
Жжжух…
Она высунула язык от усердия и время от времени откидывает назад свои длинные тёмные волосы. Заплести? Нет уж, увольте!
Бормочет аудиосистема. Девушка пилит и пилит материал – в такт доносящимся из динамиков звукам.
Кай на своих выступлениях играет самые разные вещи. Он одинаково легко берёт говорливого Равеля, смешливого Шуберта и меланхоличного Огинского. Он много импровизирует на темы Глинки. Он неизменно начинает концерт «Лунной Сонатой» своего любимого Бетховена, а завершает «Дьявольским Скерцо» Алкана. Но лично ей кажется, что вальсы Шопена в его исполнении особенно удачны.
Вот и сейчас. Сверкающая россыпь звуков катится по столу, за которым она работает, и со стуком падает на паркет.
Девушка отвлеклась и посмотрела на портрет, висящий на стене, прямо напротив неё. Чёрно-белый Кай на фоне чёрно-белых клавиш и размашистая каракуля автографа. Она всегда поражалась возмутительному несоответствию образа Хонека и его почерка.
- Криста, заканчивай уже заниматься. Иди-ка, поешь! – раздался за стеной голос матери.
Улыбка тронула уголки её губ.
Быстрым движением она спрятала инструменты в кожаный чехол и собрала разрозненные части, пока мало на что-то похожие. Пальцы задержались на миниатюрной голове. Глаз ещё нет, только два отверстия под них, но то, что вскоре станет куклой несомненно имеет сходство с оригиналом.
— Это всё для тебя, Кай!
Глава 6
VI
Никлаус.
- Кай…
Человек неподвижно лежит перед ней на койке, стянутый ремнями. Как в коконе. Только прекрасная бабочка не вылупится из него, не расправит разноцветные трепещущие крылья и не полетит, куда ей вздумается.
- Кай, вы меня слышите?
Человек не реагирует – затянутые мутной плёнкой глаза устремлены в потолок.
- Не игнорируйте меня.
Он не моргает, и от этого Эрике жутко.
- Кай…
Губы дрогнули.
- …Развяжи, Эрика…
- Кай, вы же знаете, я не могу!
Пациент тут же перестал настаивать и снова впал в оцепенение.
- Кай…
Достучаться не получается, никакой реакции.
Что же с тобой приключилось, Кай Хонек? Как ты стал таким? Почему?
Шлёп.
Шлёп.
Эрика прислушалась. Звук шагов где-то в дальнем конце коридора, по левую сторону от изолятора. Кто-то идёт.
- …Нет…!
Утробный звук, изданный Каем, мало похож на человеческий голос.
Звяк.
Кай дёрнулся.
Звяк.
Звяк.
Ещё.
И ещё.
Эрика положила руки на обтянутые казённым хлопком плечи.
- Я тут, Кай. Я рядом. Тише… Успокойтесь…
- …Это он…!
- Кто, Кай?
- …Он…!
Дёрг.
Дёрг.
- …Развяжи меня…!
Звяк.
- …Развяжи…!
Шаги всё ближе. На окошечко в двери легла тень.
Глаза Кая расширились от ужаса.
…Хааааа… Хааааа… Хааааа…
В стекле показалось чьё-то лицо.
- Кай, смотрите… Это просто посетитель!
…Хааа…
…Хааа…
…Хааа…
- Видите? Вам нечего бояться!
…Хааа… хааа… хааааа…
Возбуждённое дыхание пациента понемногу успокоилось. Голова, остриженная наголо, откинулась на жёсткую, как кирпич, подушку, невидящий взгляд снова устремился в потолок.