Фрагменты из книги Стоупа также наводят на мысль, что сам ее автор как раз был убежденным атеистом, что называется, не верил ни в Бога, ни в дьявола, и именно поэтому трактат Спинозы так захватил его. Став комендантом Утрехта, он поспешил списаться со Спинозой, и если верить Колерусу, вскоре между ними завязалась оживленная переписка.
Увы, ни одного фрагмента этой переписки до нас не дошло. Так что нам остается лишь поверить рассказу Колеруса, что в одном из писем Стоуп заверил Спинозу, что его имя хорошо известно принцу де Конде (Людовику II Бурбону, Великому Конде), и тот, будучи любителем философии, крайне заинтересован в том, чтобы с ним встретиться и побеседовать.
Более того — Стоуп весьма прозрачно намекнул, что принц будет рад, если Спиноза переберется во Францию, и что он намерен выхлопотать для него от короля пожизненную пенсию, если философ согласится посвятить Его величеству одно из своих сочинений. Посвящать что-либо Людовику XIV Спиноза, как и ожидалось, отказался, а вот над приглашением принца задумался. Думал он долго — несколько недель, а когда все же решился принять предложение принца де Конде и прибыл в Утрехт, выяснилось, что принц по делам отправился во Францию.
Вот как рассказывает об этих событиях Лукас в своей (напомним, самой первой по времени) биографии Спинозы:
«Известность его была столь велика, что о нем говорили уже и в высших сферах. Г-н принц де Конде, прибывший в Утрехт в начале недавних войн, послал ему охранную грамоту вместе с любезным письмом, приглашавшим его приехать. Г-н де Спиноза был слишком благовоспитан и слишком хорошо знал, что обязан [повиноваться] особе столь высокого ранга, чтобы игнорировать приглашение встретиться с Его высочеством. Однако он никогда не прерывал надолго свое одиночество и не решался отправиться в вояж длиной в несколько недель. Наконец, после некоторой отсрочки друзья убедили-таки его пуститься в путь; тем временем г-н принц, получив приказ от короля Франции, отбыл в другое место; в его отсутствие [Спинозу] принял г-н де Люксембург, расточая ему тысячи любезностей и уверяя в благорасположении к нему Его высочества. Эта толпа льстецов нимало не впечатлила нашего философа. Учтивостью он более походил на придворного, чем на уроженца торгового города, — в ней, можно сказать, не имелось ни пробелов, ни изъянов. Хотя этот образ жизни полностью противоречил его принципам и вкусу, он приноровился к нему с обходительностью придворного. Желавший повидаться с ним г-н принц часто писал ему, повелевая дожидаться. Пытливые умы, находившие все новые поводы любить его, радовались, что Его высочество обязал [философа] ждать. Несколько недель спустя принц известил его, что не может вернуться в Утрехт, — к досаде всех любознательных французов; ибо, несмотря на учтивые предложения г-на де Люксембурга, наш философ тотчас простился с ними и возвратился в Гаагу».
Внимательный читатель, разумеется, не может не задуматься над некоторыми странностями этого текста. К примеру, над тем, почему Спиноза «слишком хорошо знал, что обязан повиноваться особе столь высокого ранга». С какой стати гражданин Республики Соединенных провинций вообще должен был, живя в Гааге, повиноваться главнокомандующему вражеской армией, оккупировавшей его страну?!
Стивен Надлер, безусловно, прав, когда называет этот поступок Спинозы «неумным». Но «неумный» — это еще мягко сказано, так что особенно удивляться тому, что за этим последовало, не стоит.
Итак, прибыв в Утрехт, Спиноза не застал принца, но был принят как личный гость не только полковника Стоупа, но и графа де Люксембурга, и сразу же оказался в центре внимания обретавшихся на тот момент в Утрехте высокопоставленных офицеров французской армии из числа представителей аристократии этой страны. Не исключено, что это внимание настолько польстило Спинозе (а он, как уже не раз отмечалось, был отнюдь не равнодушен к признанию его величия как философа), что он поддался уговорам и решил задержаться и подождать принца.
Некоторые биографы Спинозы, ссылаясь на Пьера Бейля, настаивают, что Спиноза дождался принца де Конде и в течение нескольких дней вел с ним и полковником Стоупом продолжительные беседы на различные философские темы. Однако никаких убедительных подтверждений этому нет. Колерус же утверждает, что ван дер Спики уверяли его, что Спиноза подробно рассказывал им о своей поездке в Утрехт и уверял, что покинул этот город, так и не дождавшись возвращения принца. Напоследок он еще раз отказался от предложения Стоупа посвятить какое-нибудь сочинение королю и получить взамен пожизненное денежное пособие.