Среди солдат раздался приятный женский голос: – Отнесите его туда! Этого приподнять, он сейчас сознание потеряет. Да, поняла, сейчас принесу нашатырь. – мимо колонны прошла невысокая светловолосая «сестра». На лицах мужчин появились улыбки, вопреки всем невзгодам. Едва ли достававшая по плечо среднему мужчине, с ярко-голубыми глазами, маленькое точёное личико, пухлые губы сейчас были сосредоточено поджаты. Хрупкая девочка без труда командовала взрослыми мужиками. В отличие от остальных сестёр, которые уже давно были взрослыми тётками, уставшие, злые, банально делавшие свою работу. От девушки же всегда шла энергия внутренней доброты, искреннего сострадания, являющейся редкостью не только на фронте, вообще среди перенаселённых городов. В этом не было показухи как у проповедников. Как бы златовласка не устала, красные глаза от недосыпа всегда сияли. Сейчас волосы были стянуты в пучок на затылке, как всегда делала на работе сестра милосердия Джиллиана Хоу.
Проходя мимо спутника Нэр она остановилась: – Георг ты жив!– улыбнулась как солнце медсестра. – Но ранен. – тон стал заметно обеспокоенным, да, на простудившегося он похож не был.
Бывший бандит ощутил себя мальчишкой пытавшимся впечатлить девчонку: – Просто царапина. – с ухмылкой произнёс он, в шутку слегка подбочениваясь не беспокоя рану.
Сестра милосердия лишь неотрывно смотрела ему в глаз, сложив руки на груди, пальцы на предплечьях отбивали быстрый ритм.
Солдат, который мог смотреть в глаза чудовищам, медленно отвёл взор, странно, ему стало стыдно. По-человечески стыдно. Кулаки сослуживцев, пули врагов, штыковая атака пугали меньше чем искренняя забота. Впервые мужчина попал в госпиталь с банальной простудой, там они собственно познакомились. Сестра милосердия цокнула языком: – Никуда не уходи, я скоро вернусь. – с этими словами она направилась за нашатырём, изначальной целью своего похода праведности. По колонне прошёл смех, проходя через боль и страдания люди хватались за любое светлое пятно в их серой однообразной, опасной жизни. Весь батальон любил сию особу, солдаты далеко не всегда опьянённые похотью и насилием животные. Когда человек лежит на дне, то он чаще смотрит в небо. Так кажется сказал некий автор.
Георг не мог вспомнить кто это был. Многие, пускай не все, ищут что-то доброе, чистое. Воплощение того, за что здесь и сейчас ты обливаешься потом. Именно этим символом была Джиллиан Хоу, в ней видели своих жён, сестёр, любимых, простые парни с многих планет. Тех кого они защищали здесь, так далеко от дома.
«Можно подумать ты сам на нож прыгнул, в поисках, хех, острых ощущений» иронично заметила демоница.
–Угу— промычал он, не отдавая себе отчёта о том, что улыбается как идиот, во все свои зубы. Он был счастлив, в этот миг, здесь и сейчас.
Солдат сидел на небольшой кушетке в медицинском блиндаже, изолированного от земли вокруг пластстеклом, защищая личный состав от влаги, заражений, других удовольствий полевого ранения. После перевязки была процедура сдачи личных вещей, оружия, всё под роспись. Его шинель приняли на санитарную обработку, быстро вернули уже избавленную от всяких вредоносных бактерий. Единственное хорошее в этой ситуации было, в отличие от воинов древности их не жрут вши и прочие насекомые, прививки прекрасно помогают. Конгломерат неуклонно боролся с кровососущими паразитами, будь то вампиры Нефрет или мелкие гнусные насекомые. Рядом сидела Джиллиана обрабатывая специальным раствором челюсть, потом щёку солдата, которая успела сильно опухнуть после встречи с кулаком «Воина Ягуара». Благо перелома нет, хотя может не благо, тогда могли отправить в тыл. С другой стороны, рядом не было бы Джиллианны, хм, наверное, во всём есть плюсы и минусы. Как всегда.
После короткого, достаточно презрительного осмотра врача был вынесен вердикт: – Органы не задеты. Зашить. Челюсть обработать, в госпитализации не нуждается. Следующий!
Вот он здесь, время было уже ближе к ночи, рядом сидела златовласка обрабатывая повреждения. Джиллиана что-то говорила, её белый халат был заляпан засохшими алыми пятнами, лицо сестры было безмерно уставшим, только сапфировые глаза сияли как звёзды, улыбка была полна искреннего участия. О таких людях говорят будто они не от мира сего: слишком добрые, слишком отзывчивые, обречённые сгореть раньше других. А может это не они чудные, все вокруг забыли какими должны были быть, они лишь реликты того чем должно стать общество познавшее космос. О нём так мечтали, безграничный, решит проблемы голода, территорий, ненависти. Всего на свете, человечество вступит в золотое время. Прекрасная мечта, та, которой не суждено было сбыться.