Народ сперва не веря в происходящее с ужасом смотрел на алоглазого мужчину, который властно перевёл на них взор. – Вы слышали что я сказал. К утру, вы все обретёте милость Его. А ваши мучители получат то, чего так боятся, посылая своих убийц. Выполняйте!
Один из активистов зарождающегося боевого крыла неуверенно направился вперёд, за ним остальные, они хватали кричащих бойцов, после чего с тех спадали оковы магии. Народ видел убитых, рыдающих над телами женщин. В их глазах горел гнев, верхушка перешла черту. Алое солнце алчно смотрело с небес на людей, предвкушая кровавую ночь. Первого мужчину уложили прямо на камень, толпа срывала с него одежду, удерживая за руки и ноги, солдат кричал угрожая, пока к нему приближался Бахар, которому передали самый простой нож одного из солдат. Толпа замерла, затаив дыхание. Глядя распахнутыми глазами на то что будет происходить, Хефе медленно воздел руки к солнцу, как будто прося внимания. После чего вогнал клинок в живот мужчины, вспарывая до груди. Крик агонии было не передать словами. Глашатай нового бога не обращая внимания ни на что запустил руку внутрь, проходя через брюшную полость до сердца, вырывая ещё трепещущий орган у адски вопящего человека, всё время шепча некие слова, молитву Змею.
–Вот сердце вашего врага, того, кто защищает руку с кнутом. – произнёс жрец на всю площадь триумфально, публика с вздохом удивления заметила как рана на груди пророка затягивается. После чего кто громко крикнул: —Слава Кельцкоатлю! Слава Змею!
Голоса людей нарастали как волна, они кричали всё более восторженно. Бахар сжал плоть, выдавливая священную кровь на камень, рана уже превратилась в рубец, когда он впился зубами в мясо то не осталось и его.
– Змей!
–Змей!
– Змей!
–Веди нас!
–Смерть врагам!
Крики становились всё громче, следующая жертва пала на алтарь, Бахар повторил всё по новой, народ уже смеялся, восторгаясь силой нового божества. Не обещаниями рая после смерти, вот она сила, здесь, сейчас можно стать её частью. Теперь они рвали сброшенные тела, обмазываясь кровью жертв, жрец медленно перевёл взор на снимающую весь этот кошмар камеру.
– Услышьте меня угнетатели, ваше время кончилось. Мы идём за вами. Ваше место на алтаре! Слава Кельцкоатлю.
Дальнейшее стало именоваться в летописях как «Ночь Огня», опьянённые силой своего вождя тысячи людей вооружённые захваченным оружием уничтожали столичный город, всё больше последователей вливалось в поток из тел, несогласные вырезались, полиция разбегалась от толпы. Те кто сопротивлялся падали под огнём фанатиков, кулаков, ножей, зубов. Они шли без страха, те кто раньше были королями жизни стали лишь мясом для них. Введение в город бронемашин не помогло, Бахар превратил десяток из них в мешанину мяса и костей одним мановением руки. Армия окончательно деморализованная бежала только при одном слухе о человеке в мантии. Прямо на пути толпа приносила кровавые жертвы, вырывая сердца всех кто сопротивлялся новому Богу. Они были больше похожи на демонов, грязная одежда, волосы слипшиеся в запёкшей крови, вопящие молитвы Кельтцкоатлю, окровавленные с ног до головы. Дом Правительства было некому защищать, правители не могли поверить в происходящее. Когда народ хлынул в некогда чистое белое здание, убивая всех на пути, вламываясь в квартиры полицейских и чиновников, слышались выстрелы, которые перерастали в крики.
Как не приказывал президент Руэно Монтоя о необходимости своего спасения. Глава охраны лишь медленно отступил, это была нечеловеческая сила, собственные охранники теперь как затравленные волки смотрели на своего начальника, понимая простую вещь. Это было божественное проявление, а если Бог хочет крови, то встать у него на пути глупость, никакие деньги тебя не спасут. Телохранители схватили своих подопечных спуская их вниз, прямо в зал, где уже стояла паства во главе с Бахаром. Президента вместе с окружением бросили к ногам жреца, пока тот стоял в багровой от потёков мантии. Жрец медленно оценил их взглядом, потом перевёл взгляд уже на охрану, те сразу пали на колени, не решаясь поднять глаза. Будущий правитель указал на министров, с гиканьем их подхватили на руки, несмотря на вялое сопротивление, неся прямо к центральной площади. Им рвали сердца, бросали в толпу агонизирующие тела. Некоторых рвали на куски, забивали ногами и подручными средствами. За всем этим с мрачным торжеством смотрел Объединитель. Новая эпоха рождалась в агонии старой.