Тот понимал – момент пришёл, начав расстёгивать одежду на себе, ругаясь на непокорность пуговиц, как же предательски вёл себя данный элемент одежды когда всё шло к делу. В горле была сухость, сердце билось как сумасшедшее. Шинель полетела в сторону, солдат поднял глаза глядя на то, как его любимая смущённо закрывает грудь от его взора. Он аккуратно припал к её губам, сжимая столь желанную часть тела, чувствуя как под кожей бьётся сердце. Лоун мягко уложил девушку на спину, прямо на постеленное ей одеяло, любуясь столь прекрасной фигурой. Внезапно он вспомнило об очень важной части, пришлось быстро поднять шинель заглянуть во внутренний карман в синтепластиковом коробе было несколько пилюль. Говорят на Древней Земле существовал целый культ о признании отцовства, древние умы сходились и обсуждали это. Целые программы с многочисленными сезонами заполняли эфир, пожалуй о древних говорили правду, они были куда нравственнее чем сейчас люди. Сейчас такие программы велись бы только для развлечения толпы, позубоскалить да посмеяться, ещё бы актёров пригласили. В общем анализ проводил спецустройством за три секунды, таким образом в случае беременности женщины, отец ребёнка подлежал расстрелу. Только так, никак иначе, потому Конгломерат выдавал эти пилюли всем, непринятие такой в случае половой связи подразумевало перевод в штрафную часть, либо смерть.
Горечь заполнила глотку, какие же они жуткие, эти таблетки. Вскоре пространство кладовки заполнили вздохи, перемежаемые стонами. Когда всё закончилось мужчина с трудом дышал, светловолосая крепко прижимала его к себе, прижав ногами. Лоун едва не отключился, кое-как смог сесть, жаль что долго провести в объятиях другу друга они не могли. Потому они начали одеваться. Джиллиана Хоу на него не смотрела, полностью сосредоточившись на застёгивании халата, Георг разволновался. Возможно ей больно, может это был её первый раз, а он прямо так. Склонившись к уху девушки быстро прошептал: —Джилл тебе не больно?
Та перевела на него немного мутный, очень спокойный, довольный взгляд, покачав головой. Чмокнув в щёку избранника в доказательство. Пальцы переплелись, они так сидели на ящике, прикрыв глаза, наслаждаясь тишиной, сладостным покоем, который могли даровать друг другу, стихли залпы, замолчали выстрелы. Кажется даже машина войны взяла передышку. Если бы Лоун мог, то включил один древний вальс, кажется там было упоминание о каких-то «Сопках». Рядовой не знал этого значения, его мерный торжественный проигрыш всегда отдавал некой печалью.
Глава 14
Две стороны
Солдаты по обе стороны мёрзли от холода, мокли от дождей. Изо рта наблюдателя Конгломерата вырывался парок, пока его товарищи поставили воду в котелках на голопечь, травя байки в тепле, даже в некоем подобии уюта. На стол падали карты, дым от синтисигарет шёл к потолку, пился самый простой чай, пока некоторые довольствовались полученным по почте, более качественным напитком.
В тылах машины с снарядами подвозили боеприпасы. Артиллеристы готовили орудия к битве, прочищая стволы пушек, прицельную коробку протирали спиртом.
Похоронные машины вывозили убитых, мимо стоящих в укрытии единиц бронемашин.
В госпиталях врачи боролись за жизнь раненных. Пока легкораненые даже находили в себе силы тихо смеяться, курили синтисигареты, играли в запрещённые азартные игры, иногда тихо выясняли отношения по поводу обязательств в палате.
На позициях изгоев, солдаты с знаками Кельтцкоатля, на грубо сколоченных столах играли в подобие древней игры «Домино», сидя в такого же типа блиндажах как у ненавистного Конгломерата. Пускай разница была в деталях, у них было куда меньше предметов для удобств. Вожди опасались простого фактора, если солдатам будет слишком удобно – это уменьшит их ярость. Тем не менее слышался язык «ацтеков», смех, шутки этого своеобразного народа, курился табак, лился чай.