Лина дождалась.
Она сидела, почти неразличимая в темноте, прислонившись спиной к стволу дерева и, казалось, дремала. Отстегнутый шлем лежал рядом. Ниам увидел ее первой, еще до того, как Лина заметила его и успел поймать на ее лице то выражение, что любил больше всего – сосредоточенной живости. С самой первой встречи несколько лет назад он каждый раз оказывался заворожен, как она умеет справляться со всей массой своих эмоций, превращая их из недостатка в источник сил.
Лина… – дышать после пробежки еще приходилось чаще, чем обычно, и, наверное, поэтому не удалось протолкнуть наружу еще хоть слово.
Лина вскочила резко, сильно, без намека на присущую женщинам грацию, и замерла на середине движения навстречу. Закончить это движение за нее было естественно. Правильно.
Тело под руками крепкое, без намека на хрупкость, и ощущается так привычно, что на мгновение Ниам забывает и про погоню, и про их крайне печальные перспективы.
Под пальцами разъёмы закрепов ее шлема, и контраст между тем, как покалывает влажную кожу от прикосновения к контактам, вызывая легкое онемение, и тепла от пульса на шее, считываемое не пальцами, самой энергией в нем, заставляет сомневаться в реальности происходящего.
– Ты опоздал… – она говорит это, уткнувшись в плечо и будто даже потираясь лицом. Слова звучат неразборчиво, но Ниам понимает каким-то внутренним чутьем.
– Прости. Возникли сложности.
– Нет, ты прости! Я не должна была так тебя подставлять. Только я не могла… – Лина торопится, захлебываясь словами, как всплывший ныряльщик захлебывается воздухом, вынырнув. И неожиданно осекается, подняв голову и глядя теперь прямо в глаза. – У тебя все будет хорошо? Эти сложности…
– Нас засекли. Кто-то из Элей. Дора и Виеля развернули. Я ушел, но по голове за это не погладят… Спасибо, что дождалась.
Плечи ее опускаются, и Лина снова утыкается лбом в плечо, словно пытаясь боднуть.
– Отец подал запрос на переезд.
– Когда?
Ниам ждет ответа и понимает, что ответ значения не имеет. Завтра, послезавтра… Они с самого начала знали, что все малопонятное, связавшее их, не может продлиться долго. И он гладит ее по спине, ладонями чувствуя отголосок своих мыслей. Напряженные, стянутые мышцы выдают страдание, меру которого он не может оценить, но сама мысль о ее страдании кажется ему невыносимой.
Аура Лины напоминает штормовое море. Это так просто – чуть коснуться, вливая силу, подчиняя и заставляя успокоить потоки ее энергии…
– Ниам! Прекрати! – Лина отталкивает, не рассчитывая интенсивность, и на ногах удается удержаться с трудом. – Ты опять делаешь это!
– Тебе плохо. – Взгляд никак не удается поймать. Кажется, если бы удалось, это бы все объяснило, но Лина сверкает глазами и яростно сопротивляется контакту.
– Ты правда считаешь, что ощущать себя пыльным пешком мне поможет? – она отворачивается, словно пытаясь себя отвести, но остановиться у нее не получается. – Знаешь, иногда очень сложно забыть о том, насколько вы не люди…– вырвавшись, Лина отступает на шаг и прикрывает ладонью рот, то ли пытаясь прекратить поток слов, то ли скрывая дрогнувшие в преддверии рыдания губы.
– Мы люди, Лина… – Ниам старается говорить мягко, хотя бы голосом утоляя инстинктивное желание утешить, но ясно понимает, что так делает еще хуже. Все чаще его решения оказываются ошибочными, и стена между ними растет. Только в небе они еще не ощущают этой, с каждым днем крепнувшей стены, но сейчас они не в небе и вряд ли еще когда-нибудь будут.
– Я просто хотела попрощаться. – Лина все же не сумев с собой совладать, коротко всхлипывает, тут же делая глубокий вдох. – И по правде говоря, надеялась, что у тебя это сообщение вызовет более человеческую реакцию, но, наверное, отец прав, я просто обманываю себя.
– Мы с самого начала знали…
– Знали! Только если вы люди, если ты человек, а не робот, так почему ты не можешь это изменить?! Давай уедем вместе! Это же так просто! – Лина почти кричит, и ее крик отзывается растущим чувством безнадежности.