Ливий лежал на спине в бассейне, раскинув руки и закрыв глаза. В мягком, бликующем синем полумраке, на фоне прозрачной воды, его фигура выглядела неестественно неподвижной. Клирий остановился у края чаши и посмотрел на небо, просвечивающее через тонированную стеклянную крышу. Да, усыпальницы сейчас он бы не выдержал. Не раздеваясь, спустился по ступенькам, и не удержавшись, скривился: по ощущениям вода была горячей. Обернув руками поручень, тянущийся по краю над самой водой, он повис, расслабившись и опершись спиной на керамическую стену. Даже горячая вода — спасение для опасно разогретого тела, рискующего сварить собственную органику.
— Из двадцати откликнулись лишь восемь. — голос Льва звучал глухо, но четко. Отраженный от воды, вкупе с по-прежнему абсолютно неподвижной фигурой, лишь немного покачивающейся от потревоженной Клирием воды, слова прозвучали, будто ниоткуда. — Они деградируют, Коля. Меньше половины и все биологические родственники Петра. Вот только так. И каждое следующее поколение слабее предыдущего. У нас нет будущего. Мы пустые, бесплодные осколки великой цивилизации, обреченной тут, на этой планете, сгинуть окончательно.
— Если быть точным, то из двадцати одиннадцать, если считать всех проснувшихся. И один по-настоящему силен. В перспективе, по крайней мере.
— В той перспективе, в которой у него почти нет шансов? Ты ведь про Ниамеля? И именно он, кажется, будет оператором твоей чертовой машины? — Лев стремительно перевернулся в воде и, протерев лицо от захлестнувшей из-за резкого движения воды, откинул влажные волосы с лица.
— Других вариантов нет, а шансы у него есть. Именно потому, что сильный. Ты не поверишь, — челюсть свело, будто заклинив, так что пришлось тронуть нити Каркаса, чтобы дурацкое тело вновь начало подчиняться. — Я, когда его рядом чувствую, аж слюна выделяется. Понимаешь, на него, на его энергию, даже оболочка реагирует, а что с Ликадо происходит, не передать. Он был бы прекрасным потомком… — фонтан брызг, поднятых ударом о воду ладони, окатил их обоих.
— Если бы да кабы. Я знаю, Коля. Я даже не могу перестать пытаться… — Лев замолчал, но не сказанное было понятно так же, как если бы сказано было. — Знаю, что без Дериша оно бесполезно, не будет нового еще одного Потомка, а не могу. Он второй и возможно последний такой сильный. Материал Петра в лабораториях пришел в негодность, а пропущенный через поколения людей, постепенно теряет способность принимать разум Роя. Ты уверен, что у нас нет другого оператора?
— Уверен. Его тройка должна справиться, прародитель…
— Не называй меня так. Насмешкой звучит, Ликадо бесится.
— Хорошо. — Клирий медленно выдохнул, впитывая ощущения Ливия. «Прародитель нас покинул. Я не могу его заменить». Они все так и не стали полноценными Ликадо, как Пётр, они — рабочие пчелы, основа Роя, только нет у них Роя. Действительно, насмешка одна получается. — У них есть шансы. — Продолжать было тяжело, но с апатией следовало бороться. Она была человеческой, и Ликадо яростно реагировали на доминирование оболочки. — Он удержит кокон защиты Силой, это спасет от торнадо, и сможет выпустить заряд. Но это не самое сложное, понимаешь? Самое сложное — это поймать огромный корабль в грави-сеть, спеленать и удержать. И опустить аккуратно к дверям Марковой лаборатории на дне. Им придется сильно разлететься, чтобы растянуть сеть на нужную площадь, и кроме них, на таком расстоянии друг от друга никто работать не умеет.
— Химера?
— Химера будет занят. — Клирий снова посмотрел через затемненное стекло крыши на небо. — Даже если корабли не атакуют физически, я право на это всерьез рассчитываю, то Волна нам обеспечена. Захлестнет, так захлестнет. Сколько ни были слабыми и ничтожными наши потомки, но их нужно сохранить. Этих сохранить, ибо если с кораблем у Марка получится…
— Ты правда думаешь, что там будут сведения о Дерише?
— Я нет, но так думает Марк, а ему, в данном случае, виднее. Больше него про Дериша никто не знал, даже Пётр.
— Ты знал, что Прародитель предполагал, когда уступил просьбе Макса о интеграции в человека Марка Ликадо, что Марк еще один Дериш?
— Мне и сейчас иногда так кажется. — Улыбка вышла не веселая. — Мы тоскуем по Петру, а Марк по Деришу, и это, как минимум странно.
— Думаю это, как ты любишь говорить, человеческое. Недостатки оболочки. И далеко не самые неприятные, учитывая ее хрупкость и недолговечность. Моя — следующей инициализации не выдержит. Я этот бассейн почти вскипятил, когда пришел. Это как в холостую движок разгонять…