Дроны вокруг вихря, пришли в движение, растягивая сеть и готовясь подхватить инопланетный корабль. Маал за стенами, пусть и слегка посветлевшего столба, но так и не ставшего полностью прозрачным, по-прежнему ничего не разглядишь, и собственный визор давал отчет лишь о взаимодействии с Авророй. Держать ее стало легче, но помощь ли Ниама тут сработала или просто адаптироваться успел, Маал сказать не мог. Он чувствовал Ниама как себя, и прямо сейчас не смог бы даже с уверенностью утверждать, где его мысли, а где чужие. Картинки теперь шли быстрым калейдоскопом, сливаясь в практически кино, и давая иллюзию управления. Про дроны вокруг он узнал именно этим способом.
— Смотри! — голос Ниама, совершенно обычный, разорвал иллюзию какого-то мистического слияния и неприятно резанул. Над головой, разорвав полотно облаков, показалась туша корабля, притягиваемого, словно бычка на веревочке, лучом Авроры.
Маал не хотел смотреть, именно не хотел, но не мог отвести взгляд. Корабль весь был неприятно чужеродным, и вместе с тем, тянул к себе неудержимо. Светло желтое брюхо, показавшееся первым, снизу напоминало гигантский гриб. От складок, напоминавших тонкое кружево исходил ровный свет, как будто само солнце просвечивало сквозь стены этой махины. Сколько он преодолел, прежде чем его, как апорт, в зубах бегут отдавать старым маразматикам?
Во рту пересохло, а глаза наполнились влагой. Просторы, бесконечные просторы вселенной. Познание, свобода… Единственное оправдание существования разума.
Маал потряс головой, приходя в себя. Это точно не его. Неужели корабль? Что они притащили на самом деле?
Чужая слабость заставила мобилизоваться. Как бы не был силен мальчишка, даже его резервы не бесконечны. Включиться оказалось просто.
Больше всего это напоминало, будто они вдвоем, медленно и осторожно несут огромное стекло. Одно неосторожное движение, и оно разобьется. Маал пытался сравнить координацию импульсов с той, что возникала при управлении сразу несколькими дронами, но аналог не годился. Их вел Ниам, единолично: и Аврору, и Маала, и казалось, корабль. И это было несравнимо ни с чем.
— Я тоже хотел, чтобы ты знал, Химера. – звук из динамиков вывел из полутранса, в котором бултыхался Маал. – Я ненавижу тебя, но ты мне нужен. И пока ты мне будешь нужен, будешь жить. И будешь послушен.
Сердце замедлилось, и сразу, целиком и полностью, накрыла животная паника. Это не было угрозой или желанием напугать. Ниам информировал. Паника вывернула сознание, стремясь сохранить жизнь телу и Маал вцепился в связь, которую ощутил минуту назад. Сердечный ритм восстановился, хоть и слишком частил. Да, никакие Триарии ему больше не страшны.
Самое удивительное, что при всей очевидной зависимости жизненных показателей от воли Ниама, собственное сознание сохранялось, только удовлетворения оно не приносило. Почему-то казалось, что Ниам брезгует, беря лишь то, что необходимо, а необходимы ему лишь физическое подчинение.
Маал не сомневался, нет, он точно знал, что Триариев Ниам ненавидит не меньше, и не в силах был понять его мотивов с кораблем.
— Ты идиот? - Видимо, экономя силы, мальчишка перешел на обычный способ коммуникации. - Раз этот корабль так важен, значит, он важен. Достать его с неба необходимо, а вот…
Договаривать Ниам не стал. Борт корабля резко наклонился, и с чудовищным ревом, набирая скорость, устремился в море.
Сеть, приготовленная операторами, разорвалась словно паутинка. Маал поймал откат от потерявших контроль над машинами Новали и с отстраненным равнодушием понял, что жертв нет.
— А вот отдавать мы его пока погодим, - закончил Ниам, наблюдая, как корабль падает в море. — Здесь глубокая впадина, достать его будет проблематично. Мы достанем, когда будет нужно, но не сейчас.
Маала душил смех, подозрительно напоминавший истерику. Стоило представить реакцию Триариев, ведь прямо из-за рта конфетку вытащили, как за грудиной начинало булькать.
Смерч выключился, будто кнопку нажали. Небо посветлело и лишь волны на водной поверхности, поблескивая на полуденном солнце, быстро катились к далекому берегу.
В час они уложились.
Конец первой части.
18.07.2021 г.
Ликадо. Шестьдесят три года до Катастрофы
Вселенная рассматривала, настороженно и отстраненно. Принюхивалась, как Прародитель принюхивается к своему, только что появившемуся Потомку, пытаясь ощутить родство. Или не ощутить, отвергая. Долго, мучительно долго. И наконец, Сила хлынула сквозь него, ослепляя, выворачивая болью, но даря принадлежность. Его приняли, возвращая Память. Снова. Как должно быть.