Профессор поднял голову, потёр глаза и спросил:
— Так, где мы были?
— На спирали, — отозвался парень с последней парты, не поднимая головы.
— Прекрасно. Значит, идём по кругу, — удовлетворённо произнёс профессор и снова уткнулся в записи.
В первой парте Лера, отличница с идеальным почерком, ловко переписывала его слова — строчка к строчке, без единой помарки.
Я не знала, восхищаться ей или жалеть: в её глазах магия давно превратилась в аккуратный шрифт.
Рядом сидел Ромка, главный шутник курса. Он изобразил из мелков башню и шепнул мне:
— Вот тебе Спираль в миниатюре. Только без блеска, зато с гарантией скуки.
Я хмыкнула, и профессор на секунду приподнял голову, но снова закрыл глаза.
Возле двери зашуршал кот академии — серый и ленивый.
Он свернулся клубком на подоконнике и только изредка дёргал ухом, будто тоже слушал лекцию.
Иногда мне казалось, что именно он и есть хранитель здешней магии — просто заснувший насмерть от нудных определений.
Может, настоящая магия сбежала отсюда давным-давно, — подумала я. Остались только мы, зрители её старых следов.
На перемене никто не спешил в буфет.
Лера вытаскивала из сумки бутерброд и ела с видом человека, совершающего подвиг.
Ромка пытался «очаровать» кофемашину — нашептывал над ней формулы, пока она не зашипела и не плюнула ему кипятком в рукав.
— Видишь? Работает, — хихикнул он. — Магия сопротивления.
Все устало рассмеялись.
Я стояла у окна. На улице моросил дождь, и капли собирались в потоки, стекавшие вниз по стеклу.
Если смотреть пристально, они тоже образовывали спирали — маленькие, живые, блестящие.
Я провела пальцем по стеклу, оставив след.
Вот она, настоящая магия: движется, блестит и никому не подчиняется.
Когда профессор снова вернулся, он выглядел бодрее, но это ненадолго.
Он зачитал пару терминов, закашлялся и объявил практику.
— Закройте глаза, сосредоточьтесь, представьте поток.
Мы послушно закрыли.
Минуту тишины прервал чей-то шёпот:
— У кого-то что-то получилось?
— Да, я чуть не заснул, — ответил кто-то с задней парты.
А потом действительно послышался храп.
Профессор сделал вид, что не слышит.
Я пыталась представить «поток», но вместо этого видела золотую площадь, толпу, свечи, хор.
Тот день не уходил.
Там всё было ярко, живо.
А здесь — ни звука, ни дыхания.
Тогда я стояла среди чудес. Сейчас — среди определений.
Может, поэтому всё внутри кажется пустым?
После пары в коридоре все заговорили громче.
— Видели афиши? — шепнула Лера. — В Спирали открыли новый факультет.
— Для избранных, — добавил Ромка
— А говорят, там проверяют «чистоту намерения», — вставила кто-то. — У моего брата почти получилось.
Я сделала вид, что равнодушна, но сердце отозвалось коротким толчком.
Они ищут чистоту, а я вся из сомнений. И всё равно хочу туда.
Лампа под потолком мигнула и зажужжала.
Кто-то нервно хихикнул:
— О, началось. Сейчас портал откроется.
— Если и откроется, — сказал Ромка, — то в подсобку.
Профессор, как всегда, не заметил.
В этот момент из трубы за окном донёсся гул — низкий, тянущий, будто кто-то под землёй вздыхал.
Я вздрогнула: звук был тот же, что и в ту ночь, на празднике.
Но здесь, в Академии, никто не обратил внимания.
В буфете пахло капустой и дешёвым чаем.
Я села к окну, за которым темнел мокрый город.
Лера листала глянцевую брошюру Спирали:
— «Высшая магия — для тех, кто готов», — читала она. — Как тебе?
— Как реклама шампуня, — буркнул Ромка. — Но шампунь, наверное, действительно волшебный.
Он подмигнул, и все рассмеялись.
Я не смеялась.
В каждом слове «высшая магия» слышалось нечто запретное, тянущее, как запах свежего хлеба, когда голоден.
Чай в кружке был мутный, с металлическим привкусом.
Я помешала его ложкой, и на поверхности появилась маленькая спираль.
Она закручивалась, пока не растворилась, и я подумала: может, вся магия в мире просто ждёт, когда её кто-то заметит.
Соседка Лена пыталась повторять заклинание под нос, и у неё постоянно перескакивал голос.
— Оно не работает, — вздохнула она. — Наверное, у меня слабое намерение.
— Или слишком сильное желание спать, — сказала я.
Мы обе рассмеялись.
Я открыла тетрадь. Между страницами отпечатался круглый след от кружки — кольцо, похожее на спираль. Случайность. Или нет. Всё в мире повторяется по кругу, пока кто-то не рискнёт его разорвать.