Звонивший отключился.
Джейк открыл дверь.
На пороге стояла Мэгги, в руках — инструкции к поиску «почтового ящика» и деревяшка со светящимися грибами. Она устала, замерзла и была напугана.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она.
День четвертый
ЧЕТВЕРГ, 28 ОКТЯБРЯ
Китано
19
Сопровождаемый компанией агентов секретной службы и личных секретарей, Лоуренс Данн небрежно кивнул офицеру нью-йоркской полиции. Полицейские оцепили несколько кварталов вокруг больницы «Бельвю», от Второй авеню на востоке до Ист-ривер на западе и от 25-й улицы на севере до 30-й — на юге. Часы на смартфоне показывали 06:49. Лучи восходящего солнца высветили верхние этажи небоскребов Мидтауна. Данн только что прибыл из муниципалитета. Мэр, его люди и Управление по чрезвычайным ситуациям делали все возможное, чтобы не допустить паники и подготовиться к наихудшему варианту развития событий. Данн сбежал из мэрии, как только предоставилась возможность.
По пути в больницу он позвонил Стерлингу. По рекомендации Данна, после его стычки с Коннором два года назад, ФБР приглядывало за стариком, на случай если тот кому-нибудь проболтается об узумаки. Против него не обнаружилось никаких улик, но прогнозы подсказывали, что наиболее вероятным доверенным лицом старого профессора мог стать Джейк Стерлинг. Данн понадеялся, что истину можно будет узнать позже, когда Стерлинг прибудет в Детрик. Оставалось установить, где находится второе лицо, кому Лиам Коннор мог доверить тайну, — Мэгги Коннор.
Через квартал возник еще один, более плотный заслон, на этот раз из военных. Яркий свет прожекторов превратил раннее утро в полдень. Отряд реагирования на химические и биологические инциденты действовал точно по инструкции — перекрыл доступ в больничную палату, установил воздухонепроницаемый шлюз и ввел карантин на остальной территории больницы. Комплекс оперативных мер, призванный остановить распространение узумаки, был внедрен в основном стараниями Данна. Шесть лет назад, до того как он начал работать в Совете национальной безопасности, правительство не принимало угрозу узумаки всерьез. Грибок держали под замком, и в 1972 году, когда Никсон отказался от применения биологического оружия, споры запечатали в контейнере. В 1979 году Джимми Картер упрятал их еще дальше, передав контейнер в руки женщины — Франсез Латтерелл, похоронив его в Министерстве сельского хозяйства, организации, решавшей сугубо гражданские задачи. Последние двадцать лет споры хранились в охлажденной герметичной стальной камере.
После настойчивого лоббирования со стороны Данна, других политических тяжеловесов и группы ведущих экспертов по биологическому оружию печати с камеры сняли, и началась вторая жизнь узумаки. В лаборатории четвертого класса, самой надежной среди тех, что использовались специалистами по сорнякам из МСХ, на основе грибка вывели культуру и секвенировали ДНК. Узнав об этом, Коннор пришел в бешенство. Он ворвался в кабинет Данна, накричал на него, обозвал систему контрмер ящиком Пандоры. Если об этом пронюхают китайцы, разойдутся не на шутку. Узумаки способен вызвать гонку биологических вооружений между двумя державами, еще более шизоидную, опасную и разрушительную, чем гонка ядерных вооружений с Советами несколько десятилетий назад.
Коннор ошибался. Китайцам нельзя верить — в этом Данна никто не мог разубедить. Программа срочных мер противодействия — виртуозный ход. Две из семи японских субмарин с цилиндрами узумаки на борту так и не были обнаружены. Одна, по некоторым сведениям, затонула на недосягаемой глубине где-то между Гавайями и Калифорнией, но куда делась вторая, никто не знал. И неизвестно еще, что китайцы раскопали на территории отряда 731. Достаточно обнаружить одну-единственную уцелевшую спору. Вырастить из нее гриб — не уран обогащать: для этого не требуются ни высокотехничные центрифуги, ни импортированный урановый концентрат, ни макеты гражданских предприятий для обмана наблюдения со спутников. Китайцы могли давным-давно воссоздать узумаки. Может статься, что Америка будет пребывать в полном неведении вплоть до того дня, когда препарат пустят в действие. Китайцы способны передать его Северной Корее, Северная Корея загнать Аль-Каиде, а те — выпустить в крупном американском городе.
Это может стать крупнейшей — и последней — для человечества террористической атакой!
Данн спешил к вертолету, лопасти которого уже начали вращаться. Свита по его приказу приотстала. Вертолетную площадку устроили прямо посреди шоссе. Машину заправили и подготовили к полету в Форт-Детрик. Воздушное пространство в радиусе пятидесяти миль по маршруту следования очистили от всех летающих объектов и на прикрытие подняли пару истребителей-перехватчиков.
Данн заметил Сэди Толофф, руководителя исследовательских работ отдела зарубежных сорняков МСХ и начальницу программы мер противодействия узумаки в Форт-Детрике. Он хорошо знал Сэди. Ее черты — привлекательная внешность, подстриженные под «пажа» светлые волосы — выглядели несколько эксцентрично и не дотягивали до классического канона красоты. Фигура жилистая и щуплая, как у дохлого интеллигента, но впечатление обманывало — в колледже Сэди бегала на средние дистанции и держала себя в отличной форме. Свою докторскую диссертацию по совместной эволюции носителя и патогена у злаковых растений она защитила двадцать лет назад. Данн был знаком с сотрудницей много лет, лично утвердил ее последнее повышение по службе, а четыре года назад даже недолгое время ходил в ее любовниках. Они быстро поняли, что не подходят друг другу. Для обоих работа затмевала все остальное. Когда ветер перенес через Атлантический океан из Африки споры цитрусовой гнили, первыми на угрозу отреагировали Толофф и ее команда. В узком кругу посвященных ее называли королевой узумаки.
Перекрикивая шум лопастей, Толофф деловито доложила:
— Контейнер для опасных материалов с тройной герметизацией содержит образцы крови, слюны и кала, взятые у жертвы с Таймс-сквер, а также пробы воздуха на предмет обнаружения спор. Индивидуальные контейнеры запечатаны внутри камеры из молибденовой стали, способной выдержать любой удар, кроме разве что ящерного взрыва. Если вертолет упадет, герметичность камеры не нарушится, что бы ни случилось. — Сэди махнула в сторону четырех человек, несущих контейнер: — Двое из НИИ инфекционных заболеваний сухопутных войск и двое из моей команды в МСХ. — Она нахмурила брови. — Вояки считают спецов по сорнякам чуть ли не пидорами. Простить не могут, что командовать парадом назначили не их.
Данн кивнул. НИИ инфекционных заболеваний СВ США занимался смертельными для человека патогенами вроде оспы и лихорадки Эбола. Министерство сельского хозяйства боролось с завезенными извне патогенами растений. Им редко доводилось взаимодействовать, однако узумаки затрагивал интересы обеих организаций.
— До драки пока не дошло? — спросил Данн.
— Все только начинается. Кровь еще прольется.
— Ты выглядишь измученной.
— Со мной все в порядке. Но я буду себя лучше чувствовать, когда прибудем в Детрик. — Сэди потерла лоб ладонью. — Что творится, Лоуренс? Сначала эта сумасшедшая убила Коннора, потом вколола нечто чертовски похожее на узумаки японскому мальчишке и выбросила его на Таймс-сквер. Где она взяла препарат?
— Понятия не имею. Мы пока не установили, кто она такая. Ее могли подослать китайцы, но действий в одиночку тоже нельзя исключить.
— Зачем ей было убивать Коннора?
— Старик многое знал об узумаки. Может быть, она хотела вырвать информацию под пыткой — как правильно использовать препарат, какие у нас есть меры защиты.
Толофф покачала головой:
— Это невероятно! С внучкой Коннора кто-нибудь говорил?
— Ты с ней знакома?
— Мир грибников невелик. Мы все друг с другом знакомы.
— К сожалению, мы ее пока не нашли. Она уехала из дома сегодня утром, и с тех пор ее никто не видел.
К ним подошел пилот.
— Разрешите обратиться? Вылет через две минуты.