Ей становилось только хуже. Она подумала о галлюцинациях. Раньше у нее их не было без наркотиков. Это было жутко. Она подняла голову и посмотрела на телевизор. Идеальная картина. Фигурка в одном куске сверху. Она посмотрела на свою правую ногу и с ужасом увидела, что та все еще дергается. Розовая пена растеклась по ковру и образовала лужицу вокруг горлышка опрокинутой бутылки. Она попыталась контролировать ногу. Та буквально отскочила от ее пятки. Она увидела, как плоть на ее бедре дрожит на жесткой бедренной кости. Она откинула голову на подушку и закрыла глаза. Она чувствовала, как ее нога двигается сама по себе, как будто ее тянет к кому-то другому. Она снова почувствовала, как из-под ее груди сочится пот. Он становился все тяжелее, капельки набухали до размеров шариков, а затем маленьких яиц, когда они выползали из-под ее груди, как будто рождались оттуда. Капли пота выросли до размеров лимонов, затем апельсинов, пока она не перестала различать вес шариков пота и вес своих грудей. Внезапно сами груди оторвались и покатились по ее телу, как пот, и упали на бедра, как водяные шары, которые лопнули и забрызгали ее и диван; она чувствовала, как вода бежит вокруг нее, пропитывая ее. Она открыла глаза и увидела комнату.
Какой беспорядок. Ей придется прибраться. Полина Тортунова проснулась. Она мгновенно поняла, что у нее были галлюцинации, а потом она потеряла сознание. Она лежала очень тихо, с закрытыми глазами. Ее нога больше не дергалась, хотя она почти соскользнула с дивана, неудобно растянувшись.
Открыв глаза, она увидела танцы на экране. Это было все, что она увидела, прежде чем зажмурилась. Блеск экрана был ей не по силам. Ее глаза были теперь сверхчувствительными, как будто она прошла обследование и они были расширены. Она попыталась снова взглянуть на экран, но глаза ее наполнились слезами. Ухватившись за подушки дивана, она выпрямилась. Ее голова покачивалась на шее, как у новорожденного. Она попыталась встать: потребовалось два полных усилия. Стоя в нерешительности, она наклонилась, чтобы удержаться на подлокотнике дивана, потянулась к телевизору и выключила его. Свет превратился в фосфоресцирующую проволоку, протянувшуюся от одной стороны экрана к другой. На это она тоже не могла смотреть. Ветерок от кондиционера вызывал у нее зуд во всем теле, вызывая ощущение, что она покрыта шипами. Согнувшись пополам, как старуха, она подошла к окну и стала возиться с затвором, пока не захлопнула его так, что задрожала деревянная рама.
Она оглядела комнату. Там была разруха. Она почувствовала запах рвоты. Она чувствовала ее вкус. Все еще держась за пластиковую раму решетки кондиционера, она начала дрожать. Ее голова ритмично раскачивалась, и в конце концов та так сильно задергалась вверх-вниз, что Полина не могла сфокусировать взгляд. Паралич переместился с ее шеи на плечи, грудь, талию, скручивая ее тело, как у маленького ребенка, которого яростно трясет рассерженный взрослый. Она вцепилась пальцами в жалюзи кондиционера, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, пока дрожь не дошла до ее ног, и она рухнула, срывая жалюзи сжатыми пальцами, падая. Она
тяжело опустилась на пол, все ее тело вышло из-под контроля, хотя она была в полном сознании и с отстраненным недоумением и ужасом наблюдала за судорогами, которые били ее по полу, как невидимый демон. В конце концов, спустя некоторое время, которое она не могла определить или оценить, спазмы утихли и оставили ее такой же безвольной и беспомощной, как платье, которое теперь было скомкано и запуталось вокруг ее ног и рук. Не в силах пошевелиться от усталости. она начала плакать. Она не издала ни звука-ее горло и голосовые связки не позволяли этого,-но она широко открыла рот и заплакала в жалкой и мучительной тишине. Впервые в жизни она почувствовала себя совершенно беспомощной. Она боялась, что умрет. Она не понимала, что с ней происходит, но никогда не предполагала, что смерть будет такой, без причины или обращения. Одна. Слезы текли обильно, вырываясь из глаз и неизменно попадая в разинутый рот. Сквозь них она увидела другую сторону комнаты. Диван, лужицу розовой пены и телефон, лежавший на маленьком столике в дальнем конце дивана. Медленно, медленно она повернулась, двигаясь в его направлении.