Женщина начала шипеть, ее рот расплющился, когда она задыхалась. - Ш-ш-ш ... ш - ш-ш-ш ...
Ее голова начала подпрыгивать на подушке, вены на шее напряглись и выскочили из горла, как проволока.
- Ш-ш-ш ... ш-ш-ш.
Ее глаза остановились на точке в ногах кровати, когда она потянула за ремни на боковых перилах.
- 'Боди-боди'? Клуб "Южанки"? Господи! - сказал подполковник, когда глаза женщины наполнились маслянистыми слезами, которые потекли и потекли по ее лицу, пока она напрягала ремни. - 'Че Гевара'?
Ее голова начала дико дергаться и подпрыгивать.
- 'Че Гевара'? - повторил он.
Женщина мотала головой вперед и назад, ударяясь ею о кровать. Доктор подошел к пациентке. Он держал ее голову по обе стороны от себя и успокаивал.
- Черт, - сказала Светлана. - Это что, кивок? Она контролирует это?
- Она не может остановить это, - сказал доктор.
Он отпустил ее, и она снова захрипела.
- Если это 'Че Гевара', пошумите, - сказал Сафонов.
Шум начинался как грохот в ее груди, нереальный звук, похожий на низкий синтезатор, который постепенно полз к ее горлу, где он вырастал до более высокого тона, который пульсировал и колебался, как гидролокаторная связь китов. Слезы буквально текли из ее глаз, и она яростно стучала по койке, когда густой прозрачный сироп выходил из ее стиснутых зубов. Она тоже превратилась в ручей, когда ее глаза закатились и расширились.
- Хорошо,- быстро сказал доктор. - Извините, - он отодвинул их, и они с двумя медсестрами склонились над ней. Вой аспиратора усилился, но не мог заглушить дребезжание койки и истерический вой Полины Тортуновой.
Оба сыщика быстро сняли халаты, как им было велено, и вышли наружу.
- Она сделала это осознанно? - спросила Возович, когда они подошли к сестринскому посту.
- Кто знает? - отозвался Сафонов. Его голос был тихим: он был зол. - Что это было за "ш-ш-ш-ш"?
Он покачал головой и вошел в комнату медсестер. Харин только что получил чашку кофе от жизнерадостной сиделки.
- Пойдем. - сказал Сафонов и, не сбавляя шага, вышел через противоположную дверь, которая вела в больничный коридор.
Выйдя на улицу, он остановился и обратился к Харину и Возович:
- Лев,- сказал проворил очень тихо. - передай эти две фотографии неизвестных девушек Бахтаевой. Если она их опознает, мы начнем действия против Лория. Я сделаю так, чтобы его арестовали. Он многое, может знать.
- Света, поговори с Думчевой. На сколько назначена встреча?
- В десять часов.
- Хорошо. Я позвоню Алексею. Увидимся после обеда.
Он повернулся и быстро пошел прочь от них, доставая телефон. Он прозвенел некоторое время; Невзоров крепко спал. Когда он ответил, подполковник убедился, что он полностью проснулся.
- Я слушаю. - сказал Алексей.
- Доброе утро, соня. Волошин умер. Еще Харин нашел в картотеке морга двух неизвестных дам, которые оказались жертвами бешенства. Украинские девушки. Я нахожусь в госпитале, и здесь сейчас в реанимации умирает проститутка Тортунова с тем же самым.
- Твою мать. Хорошо. Сейчас буду.
- Не спеши. Тебе лучше подумать о том, что ты хочешь сделать. Собирайся не спеша.
***
Из кафе 'Чита Маргарита' в открытую дверь небольшого универмага "Пятерочка" незаметно 'вплыл' Харин, тут же повернувшийся спиной к сложенным банкам и бутылкам со всякой всячиной и протянувший обе фотографии Гульмире Бактаевой. Красная пластиковая сетчатая хозяйственная сумка висела на веревочке, перекинутой через сгиб ее руки. Она взяла фотографии, проверила проходы бакалейной лавки, выгнув бровь. а потом посмотрела на фотографии, которые держала в каждой руке. Она изучала их, переводя взгляд с одной на другую, ее лицо омрачилось. Она прищелкнула языком.
- Боже милостивый, - сказала она. - Вы их видели?
- О да.
Она протянула ему одну. - Ее звали ... Кажется, Лейла. Да,- сказала она, все еще глядя на фотографию в руке Харина. - Лейла.
Она посмотрела на фотографию, которую все еще держала.
- Вот ее я видела, в прачечной несколько раз, но я ее не знала. Она вернула фото Харину.
- Вы уверены? - он спросил. - Вы должны быть уверены.
Она кивнула.
- О да. Так молода, так молода ... - Она покачала головой. Она перекрестилась так неопределенно, словно отгоняла муху.
- Вы были так добры, встретив меня здесь, - сказал Харин. - Я буду на связи.
Она снова кивнула и повернулась, чтобы осмотреть стопку апельсинов, как будто они никогда не разговаривали. Харин подошел к витрине магазина, вышел на яркое утреннее солнце и пересек улицу. Он завернул за угол и прошел полквартала по боковой улице к грязно-бежевому автомобилю, припаркованному в тени клена у дренажной канавы. Он сел на пассажирское сиденье и оставил дверь открытой. Невзоров доедал третий пирожок, и пот уже сочился из его коротких волос.