Глава 22
Последняя неделя июля медленно пошла по календарю, и наступила знойная жара, с рекордными температурами, обжигающими даже выбоины на улицах, мерцая удушающими волнами с середины утра до глубокой темноты. Море было до противного теплым, как скверный чай. Харин и Калинкин провели последние десять дней, чередуясь с другой командой, следившей за Робертом. Они работали в две смены, вечернюю и ночную, после того как установили, что дни Гимаева были вполне предсказуемой рутиной в медицинской школе и больнице номер четыре. Но по вечерам, когда он бесцельно бродил, Харин и Калинкин следили с ним.
Разрешение на прослушку мобильного Гимаева было получено. В течение нескольких дней результатов не было. Роберт в основном общался с другими студентами. Затем в четверг он позвонил из своей резиденции и договорился провести следующую ночь, пятницу, с одной из девушек-индивидуалок. Звонок был отслежен, и место жительства девушки установлено. Она жила в частном доме, в Адлере. Это место принадлежало Резо Эбралидзе, руководителю нефтепромыслового производства. Его офис подтвердил, что он уехал из города на неделю.
В 17.30 Харин с Невзоровым, имея на руках ордер, подошли к жилищу Гимаева. Они вышли из лифта, и двери закрылись за ними, когда они прошли в конец коридора и подошли к двери апартаментов молодого медика. Невзоров достал свой мягкий кожаный мешочек с медными инструментами и принялся за работу над дверью, пока Харин расхаживал по вестибюлю. К большому удивлению и разочарованию Невзорова, ему потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы открыть замок. Когда ему это наконец удалось, он отпер дверь изнутри, чтобы шеф мог быстро войти, если понадобится, и закрыл ее. Потребовалась минута, чтобы его глаза привыкли к слабому освещению. Он прошел через широкую прихожую в гостиную с видом на горизонт. Невзоров нашел шнурок на шторах и задернул их, Ему пришлось проделать это с тремя отдельными панелями вдоль стены. В кромешной темноте он вернулся к выходу и нащупал на стене выключатель. Он нашел его и включил.
Жилище Роберта Гимаева было стандартным. Оно казалось каким-то серым: стены, коридор, серовато-бежевый ковер без рисунка, потолок, шторы. Все три комнаты были практически пусты. Столовая слева от входа была совершенно пуста. Дальше кухня блестела новой бежевой плиткой, а там, где требовалось использовать металл, тот был сделан из полированного хрома. В кухне у мойки стоял один табурет, ни стола, ни стульев. Вход в гостиную, где он только что задернул шторы, по цвету словно сливался с потолком большой комнаты. Он повернулся к другим комнатам, которые виднелись вдоль коридора с тускло освещенным потолком. Там, где стены встречались с полом, плинтус был не квадратным, а изогнутым, так что коридор словно превращался в эллиптический туннель. Через первую овальную дверь справа от него была еще одна пустая комната, которая могла бы служить детской в обычном жилище. Там тоже было окно, выходившее в парк, но занавесок не было, только голые стекла. Невзоров перешел к двум другим комнатам, тоже стандартным, но у каждой из которых одна из стен была зеркальной. Ничего больше. Наконец он добрался до спальни Роберта. Опять же, одна стена была зеркальной, но противоположная сторона комнаты была сюрпризом. Она была полностью покрыта огромной черно - белой гравюрой.
Невзоров отодвинулся к зеркалам, чтобы лучше видеть, и после некоторого размышления узнал репродукцию "Эль Замша де ла Изюм" Гойи - сказывалось увлечение гражданской супруги Алексея живописью. Задумчивая картина более поздней жизни Гойи и одна из серии гравюр под названием "Лос-Капричос", она изображала обезумевшего человека, склонившегося над письменным столом в прерывистом сне, когда уродливые крылатые существа появлялись из темноты, чтобы преследовать его мучительные сны. В этой репродукции было одно отличие, которое Алексей нашел интригующим. Надпись, которая была названием гравюры и появилась на конце стола, на котором лежал субъект, была написана в зеркальном отражении, так что для того, чтобы прочитать ее, нужно было повернуться лицом к противоположной стене, нарисованной на картине. При этом монстры психики Гойи выходили из тени, чтобы преследовать и зрителя. Сам Невзоров стал частью картины, и из темноты за его спиной на него обрушились демоны беспричинного сна. Он снова повернулся лицом к комнате. Подойдя прямо к шкафу, он включил маленький фонарик и начал обыскивать карманы костюмов Роберта, спортивных пиджаков и брюк. Он нашел только брошенную монету и частично использованный спичечный коробок. Под развешанной одеждой был низкий комодик с бельем, носками, выстиранными рубашками, носовыми платками и другими аксессуарами. Невзоров прошелся по всем ящикам, прощупывая одежду и ощупывая углы. Он присел на корточки на полу шкафа и ощупал носки каждой из восьми пар обуви. В ванной, сплошь покрытой белой плиткой, с белыми полотенцами и мочалками, лежали обычные туалетные принадлежности. В аптечке не оказалось лекарств, как предполагал Алексей. На самом деле, там было так мало личных вещей, что это напомнило ему комнату в отеле. Вернувшись в спальню, Невзоров подошел к единственному оригинальному предмету мебели - водяной кровати, заключенной в черную лакированную раму. Мгновение он смотрел на неубранные свертки грязно-белых простыней, а затем наклонился и обошел водяную кровать, ощупывая руками ее раму. Ничего. Потом он увидел порошок в углу. Сначала это выглядело как размытое пятно бледного света на сером ковре. Но Невзоров инстинктивно знал, что это такое. Он двинулся к нему, очертания находки становились все более отчетливыми по мере приближения. Он был разбросан в радиусе примерно двух метров от угла, где большая картина граничила со стеной. По внешним краям радиуса порошок был тонко распределен, рассыпан, как иней, но быстро становился все гуще к углу, пока не собрался в кучу толщиной в нескрько сантиметров там, где пол встречался с двумя стенами. В этой области тонкая пленка белой пыли прилипла к тонкой текстуре двух стен на расстоянии чуть выше головы Невзорова. Сам порошок был сильно перемешан, как будто что-то билось и скреблось в нем, глубоко вдавливая его в ковер, а затем снова насыпало на него еще больше порошка. Не весь он был свежим. Некоторые из них были старыми и грязными. Она выглядела так, словно долгое время служила подстилкой для животного. Но никакого животного не было. На полу, вплотную к плинтусу под картиной, узкая дорожка шла к двери ванной. Сначала след был густым от пыли, но быстро становился все тоньше, пока не исчез совсем на полпути вдоль стены. В нескольких местах в конце тропинки отчетливо виднелись следы Роберта. Алексей попятился от угла, пока не оказался почти посередине комнаты. Он посмотрел на картину на стене, потом снова повернулся и посмотрел вплотную картину "Сон разума порождает чудовищ".