Он стоял в проходе, залитый синим светом витражей. Его рубаха была расстёгнута, обнажая свежий шрам через грудь — след их последней схватки.
— Ты преследуешь меня? — спросила она, пряча дрожь в голосе.
— Ты вторглась в моё святилище, — он шагнул ближе. Тени зеркал потянулись к нему, как щупальца. — Здесь даже воздух принадлежит мне.
Она отступила, натыкаясь на полку. Зеркало за её спиной треснуло, и из щели выполз дым, приняв форму её силуэта. Тень-двойник обвила шею Мирры, шепча её же голосом: «Он убьёт тебя».
— Боишься? — Элиан остановился в сантиметре, его дыхание смешалось с её.
— Нет, — солгала она.
Тень сжала горло, но Мирра вцепилась в неё, вырывая клок дыма. Существо взвыло, рассыпавшись.
— Врёшь, — он провёл пальцем по её шее, где руна Аштар пульсировала. — Но сегодня ты узнаешь, зачем.
Он схватил её за руку, потащив вглубь архива. Зеркала взрывались при их приближении, осколки висели в воздухе, как застывшие слёзы. Они остановились перед огромным зеркалом в раме из черепов. В нём не было отражений — только тьма, шевелящаяся как живая.
— Смотри, — приказал Элиан.
— Нет.
Он прижал её лицо к стеклу. Холод обжёг кожу, и тьма ожила. Образы хлынули:
Он, семилетний, стоит над телом матери. Её кожа покрыта рунами, которые он нарисовал в попытке спасти. Её глаза смотрят в никуда. Голос отца: «Ты убил её. Твоя магия — проклятье».
Мирра закричала, вырываясь. Элиан отпустил её, и она упала на колени, давясь воздухом.
— Зачем ты показал мне это? — прошептала она.
— Чтобы ты поняла, — он опустился рядом, его пальцы впились в её плечи, — я не стану тебя беречь.
Она ударила его. Со всей ненавистью, страхом, отчаянием. Элиан поймал её руку, прижав к полу. Его губы искали её шею, зубы впивались в руну. Мирра выгнулась, стон застрял в горле.
— Ты... ненавидишь меня за то, что я выделяю тебя, — он приподнялся, его глаза сияли безумием. — Но ты хочешь этой ненависти.
Его рука скользнула под её мантию, коснувшись шрама от проклятия. Магия Элиана пронзила тело Мирры, не болью, а волной жара, от которого свело живот. Она вцепилась в его волосы, притягивая к себе. Их губы столкнулись — не поцелуй, а укус. Кровь, солёная и густая, смешалась на языке.
Элиан сорвал с неё одежду, его пальцы оставляли на коже светящиеся руны. Каждое прикосновение зажигало нервные окончания, превращая боль в невыносимое блаженство. Мирра отвечала тем же: её ногти впивались в его спину, выцарапывая символы, которые он когда-то научил её бояться.
— Ты... не можешь... контролировать всё, — выдохнула она, кусая его губу.
Он заглушил её слова, прижав к зеркалу. Стекло треснуло, осколки впились в спину Мирры, но она не чувствовала боли — только его внутри себя, его магию, сплетающую их воедино. Зеркала вокруг взрывались, и в каждом осколке отражались они: сплетённые тела, руны на коже, глаза, полные ярости и голода.
Когда всё кончилось, они лежали среди битого стекла. Элиан приподнялся, рассматривая её, как учёный — редкий феномен.
— Теперь ты часть зеркала, — сказал он, касаясь осколка в её плече. — И я тоже.
Мирра вытащила стекло, прижав его к его груди.
— Тогда мы разобьёмся вместе.
Он рассмеялся, вставая. Его шрамы уже затягивались, но на этот раз медленнее.
— Возвращайся, когда решишься на большее, чем угрозы.
Он ушёл, оставив её среди осколков. Мирра подняла один — в нём отражалось её лицо, но с глазами Элиана. Она разжала пальцы, и зеркальце рассыпалось в пыль.
В её келье, среди свитков и зелий, лежал новый артефакт — осколок зеркала, украденный из архива. Мирра прижала его к руне Аштар. Отражение дрогнуло, показав Элиана, стоящего в комнате с чёрными стенами. Он смотрел на свои руки, покрытые свежими рунами — её рунами.
— Я вижу тебя, — прошептала Мирра.
В зеркале он поднял голову, улыбнувшись так, будто слышал.
— Тогда приходи, — произнесли его губы без звука.
Осколок раскалился, прожигая ей ладонь. Мирра не бросила его. Боль была сладким напоминанием: их игра не закончена.
Глава 10 Пламя, что нас съедает
Кузница Теней не подчинялась законам физики. Здесь плавили не металл, а саму тьму — выковывая из неё клинки, способные резать время.
Мирра стояла у раскалённого горна, наблюдая, как капли чёрного огня падают в бездонный тигель. Её руки дрожали не от страха, а от гнева. Элиан назначил ей встречу здесь, зная, что это место напоминало ей о матери — кузнеце, чьё тело поглотила тень, когда та попыталась выковать клинок против Пропасти.