— Опоздала на пять минут. Ты теряешь хватку.
Он вышел из спирали дыма, поднимавшегося от горна. Его кожа была покрыта сажей, словно он сам был частью пламени. Рубаха отсутствовала, а на груди красовались свежие руны — те же, что Мирра выцарапала на его спине в архиве. Каждая линия светилась, как раскалённая проволока.
— Зачем ты позвал меня сюда? — спросила она, не отводя взгляда от его рук.
В них он держал клинок из чёрного стекла — точную копию того, что подарил ей.
— Чтобы напомнить: даже тьма может гореть, — он бросил клинок в горн.
Лезвие не расплавилось, а начало впитывать пламя, становясь ярко-алым.
Мирра сжала кулаки. Руна на её шее пульсировала, реагируя на близость его магии. Она ненавидела это — как её тело предавало её раньше разума.
— Покажи мне, чему ты научилась, — Элиан подошёл вплотную, запах дыма и пота ударил в ноздри. — Или ты всё ещё боишься своей силы?
— Главное, что я не боюсь тебя.
— Врёшь.
Он дунул ей в лицо. Пепел смешался с её дыханием, и мир перевернулся.
Они оказались в зеркале горна — пространстве, где пламя становилось материей, а тени обретали форму. Вокруг них плясали силуэты, выкованные из огня и мрака. Элиан стоял напротив, его руны светились в такт её учащённому сердцебиению.
— Докажи, что ты больше, чем искра, — сказал он, и клинок из алого стекла материализовался в его руке.
Мирра выдохнула. Её собственный клинок — ледяной, выкованный из слёз Пропасти — возник в ладони. Они бросились друг на друга.
Первые удары были ритуальными: клинки сталкивались, рассыпая искры, которые превращались в птиц из пепла.
Но с каждым движением ярость росла.
Элиан атаковал безжалостно, его удары метили в шрамы, оставленные проклятием. Мирра отступала, чувствуя, как её магия пульсирует в унисон с его рунами.
— Ты слаба, потому что цепляешься за прошлое! — он ударил клинком по её оружию, и ледяное лезвие треснуло.
— А ты — потому что боишься будущего! — она рванулась вперёд, вонзив обломок в его плечо.
Серебристая кровь брызнула на её лицо. Элиан зарычал, схватив её за горло. Его пальцы жгли, но Мирра не отступила. Она прижала окровавленный обломок клинка к его груди, прямо над сердцем.
— Убей меня, — прошипел он. — И стань тем, кого ненавидишь.
Мирра дрожала. Её рука сжимала обломок так, что кровь текла по пальцам. Но вместо удара она бросила оружие и впилась губами в его рану.
Соль и пепел. Вкус его крови сводил с ума. Элиан откинул голову, стон вырвался из его горла — низкий, животный. Его руки обвили её талию, прижимая так, что рёбра затрещали.
Мирра кусала, лизала, выжимая из раны каждую каплю, пока её губы не стали серебристыми.
— Ты... чудовище, — прошептал он, но его пальцы уже рвали её одежду.
— Ты сделал меня такой.
Он повалил её на раскалённый пол. Казалось, кожа должна была сгореть, но жар был иным — он проникал внутрь, смешиваясь с её магией.
Элиан прижал её запястья к полу, его колено раздвинуло её бёдра.
— Смотри, — он провёл окровавленным пальцем по её животу, рисуя руну. Кровь шипела, превращаясь в пар. — Это ты. Огонь, который уничтожает себя.
Мирра выгнулась, чувствуя, как руна впивается в плоть. Это не было больно — это было похоже на освобождение. Она высвободила руку, вцепившись в его волосы, и притянула к себе.
— А это ты, — прошипела она, кусая его губу до крови. — Тень, которая боится света.
Их тела слились в движении, которое не было ни любовью, ни насилием. Это был ритуал. Каждое прикосновение оставляло руны, каждый стон рождал новые спирали пламени вокруг.
Зеркало горна треснуло, и реальность начала рушиться, но они не останавливались.
Мирра чувствовала, как его магия проникает в каждую клетку, переписывая её, а он — как её ярость прожигает его защиту, добираясь до спрятанного за льдом ядра.
Когда всё закончилось, они лежали среди осколков разбитого зеркала. Элиан поднял руку, касаясь её лица. Его пальцы оставили следы пепла.
— Теперь мы одно целое, — произнёс он. — Даже если ты сбежишь, моя тьма будет в тебе.
Мирра села, её тело было покрыто рунами — их смесью. Она посмотрела на своё отражение в осколке: глаза горели серебром, как его.
— Тогда я унесу твою тьму туда, где ты не решишься искать.
Она встала, оставив его среди обломков. Но у выхода обернулась. Элиан стоял на коленях, его спина дышала ровно, а на губах играла улыбка.
— Попробуй.
В её келье, среди свитков, лежал новый осколок зеркала. Мирра прижала его к груди. В отражении Элиан стоял у горна, его руки лепили из пламени новый клинок. На лезвии он выгравировал руну — переплетение её имени и своего.