Когда всё стихло, они лежали на мокром камне. Мирра чувствовала его кровь на своей коже — серебристую, смешанную с её алой. Шрамы-спирали пульсировали, словно пытаясь сшить их раны.
— Почему ты защитил меня? — спросила она, не узнавая свой голос.
Элиан поднялся, его лицо было бледным, но глаза горели.
— Потому что твоя смерть принадлежит только мне.
Он ушёл, хромая, оставив её среди осколков печати. Мирра прикоснулась к шраму на запястье — он ответил жаром. В воде под ногами отражалось её лицо, но вместо глаз горели две спирали.
Ночью Элиан стоял в зеркальной комнате, срывая с себя окровавленную повязку. Раны на спине уже затягивались, оставляя новые шрамы. Он взглянул в зеркало — и увидел её.
Мирра лежала в своей келье, её пальцы водили по спирали на запястье. Она подняла руку, будто касаясь стекла, и он почувствовал это — лёгкое давление, словно её кожа коснулась его.
— Перестань, — прошептал он, но его рука легла на зеркало.
В отражении Мирра улыбнулась. Не злорадно, а… грустно.
Зеркало треснуло, разрезая её образ пополам. Но Элиан знал — трещина прошла через них обоих.
Глава 13 Тени, что шепчут наши имена
Зал Вечных Отражений был запретным даже для Архимагов. Здесь зеркала не просто показывали настоящее — они открывали дверь в миры, где желания становились плотью, а страх обретал форму.
Мирра стояла перед зеркалом в резной раме из кости, её отражение двоилось: одно — в окровавленной мантии с горящими глазами, другое — обнажённое, с кожей, испещрённой светящимися спиралями.
Элиан вошёл беззвучно, его тень легла на стекло, и третье отражение возникло в зеркале — он, обвитый цепями из чёрного дыма, с кинжалом у горла Мирры.
— Ты решила поиграть с эхом, — произнёс он, но голос звучал одновременно и из зеркала, глухо, как стон.
— Это не я вызвала тебя, — она не повернулась, наблюдая, как её отражение-двойник касается спиралей на запястьях. В реальности её кожа загорелась.
— Врёшь. — Он подошёл вплотную, его дыхание обожгло шею. — Ты знала, что я приду. Ты захотела этого.
Зеркала вокруг зашевелились, их поверхности заволновались, как вода. Отражения начали меняться: Мирра видела, как её двойник целует Элиана в одном зеркале, в другом — душит его, в третьем — плачет, обняв.
— Это всего лишь иллюзии, — прошептала она, но голос дрогнул.
— Нет. — Элиан провёл рукой по раме, и зеркало треснуло. Из щели выползла тень, приняв её форму. — Это то, что ты скрываешь.
Тень-Мирра подошла к Элиану, обвив руками его шею. Настоящая Мирра почувствовала прикосновение — холодное, как смерть, но её тело отозвалось жаром. Спирали на запястьях вспыхнули.
— Останови это, — сказала она, но тень уже целовала его, а он не сопротивлялся.
— Почему? — Элиан смотрел на неё, позволяя тени разрывать свою рубаху. — Ты боишься увидеть правду?
Мирра рванулась к зеркалу, но её двойник повернулся, и их руки слились в стекле. Боль ударила, как ток, и она оказалась внутри отражения. Зеркальный зал был иным: воздух гудел от невысказанных желаний, а на стенах висели маски — каждая с её лицом и его глазами.
— Ты всегда выбираешь бегство, — Элиан стоял позади, его голос звучал из каждой маски. — Но здесь некуда бежать.
Она ударила по ближайшей маске. Та рассыпалась, выпуская облако чёрного дыма. В нём возникали образы: он, прикусывающий её плечо в библиотеке; она, царапающая его спину в ритуальном зале; их тела, сплетённые в зеркале горна, пока пламя пожирало их.
— Что ты хочешь? — закричала Мирра, закрывая лицо руками.
— То же, что и ты. — Он появился перед ней, его кожа светилась рунами, активированными её гневом. — Перестать чувствовать. Или чувствовать всё.
Он сорвал с неё мантию. В зеркальном мире одежда была иллюзией — её тело оказалось обнажённым, спирали на запястьях тянулись к нему, как живые. Элиан прижал её к стеклянной стене, его губы обжигали, а руки оставляли светящиеся следы. Каждое прикосновение зажигало руны на её коже, и зеркала вокруг взрывались, показывая их прошлое, настоящее и возможное будущее.
— Видишь? — Он кусал её плечо, и в соседнем зеркале Мирра видела, как её двойник падает на колени, рыча от боли-наслаждения. — Мы везде. Во всех мирах.
Она попыталась оттолкнуть его, но спирали связали их запястья. Их магии слились, создавая вихрь, который рвал зеркала в клочья. Осколки впивались в кожу, но вместо крови сочился свет.