— Мы уничтожим друг друга, — прошептала она, целуя его, и в этом поцелуе было отчаяние.
— Тогда давай сделаем это красиво.
Он провёл рукой по её спине, и зеркальная стена превратилась в воду. Они упали в неё, но вместо холода ощутили пламя. Мирра глотнула воздух, понимая, что дышит его магией — едкой и сладкой. Их тела двигались в такт биению спиралей, каждое движение рождало новые трещины в зеркальной реальности.
Когда волна добралась до кульминации, мир взорвался. Мирра кричала, но звук потерялся в рёве ломающихся измерений. Элиан держал её, его руки — единственное, что не давало ей рассыпаться на осколки.
Очнулась она в реальном зале, прижатая к его груди. Зеркала вокруг были целы, но в каждом отражалась их сплетённая фигура — не два тела, а одно, покрытое рунами.
— Что... это было? — она попыталась отстраниться, но спирали всё ещё связывали их.
— Правда, — он разжал объятия. На его груди светилась новая руна — переплетение их имён. — Ты хотела увидеть, что мы такое. Теперь ты знаешь.
Мирра поднялась, её ноги дрожали. В ближайшем зеркале она увидела своё отражение — глаза горели серебром, как у него.
— Это необратимо?
— Ты сама знаешь ответ.
Он вышел, оставив её среди зеркал. Мирра подошла к одному из них, касаясь поверхности. Отражение улыбнулось его улыбкой.
— Нет, — прошептала она. — Это только начало.
В кармане её разорванной мантии лежал осколок зеркала из зала. В нём, как в ловушке, бился чёрный огонь — их общая ярость, их страсть, их погибель.
А где-то в глубине академии Элиан Соларис стоял перед разбитым зеркалом, собирая осколки в ладонь. Каждый резал кожу, но он улыбался. В его глазах отражались не звёзды, а двое: он и она, навсегда связанные спиралями.
Глава 14 Разорванные спирали
Край Пропасти дышал холодом, выжигающим легкие. Мирра стояла на узкой каменной плитке, вцепившись в выступ скалы. Внизу, в черноте, шевелилось нечто древнее, чьё дыхание поднимало ветер с запахом гнили и пепла. Элиан чертил руны на её спине, его пальцы дрожали — впервые за всё время.
— Если мы ошибёмся, — начал он, но Мирра перебила:
— Мы умрём. Знаю.
Он замолчал, закончив последний символ. Спирали на их запястьях пульсировали, как два сердца в агонии. Разорвать их можно было только здесь — где магия Пропасти переплеталась с их собственной.
— Начинай, — она повернулась, встречая его взгляд.
В его глазах не было привычной насмешки — только решимость, острая как лезвие.
Он взял её руки, их спирали соприкоснулись. Магия ударила, как ток, но на этот раз боль была иной — не связывала, а рвала. Мирра закричала, чувствуя, как нити спиралей впиваются в вены, вытягивая что-то глубинное. Элиан стиснул зубы, его кровь текла из носа, смешиваясь с её потом.
— Теперь! — он рванул руки на себя.
Спирали лопнули.
Яркая вспышка света разрезала тьму, и Мирра упала на колени. Её запястья горели, но на коже не осталось ни шрама. Она подняла голову — Элиан стоял, сжимая кулаки, его грудь вздымалась.
— Получилось… — прошептала она, но голос сорвался.
Он не ответил. Его глаза были прикованы к её шее — там, где раньше пылала руна Аштар, остался лишь бледный след.
Ночь они провели в заброшенной башне на краю академии. Мирра разожгла огонь, но холод исходил не от камней, а от тишины между ними. Элиан сидел у окна, его профиль рисовался на фоне луны, как клинок.
— Ты свободна, — наконец произнёс он. — Можешь уйти.
— А ты? — она не смотрела на него, разминая запястья.
— Я останусь. Спирали были последним, что… — он замолчал, резко встав.
Мирра встала следом. Её тело двинулось само — к нему, через комнату, сквозь груз невысказанного.
— Почему ты не смотришь на меня? — она остановилась в шаге.
— Потому что без спиралей я не вижу тебя. — Он рассмеялся горько. — Только себя.
Она взяла его руку, прижала к своей груди. Сердце билось чаще, но не из-за магии.
— Чувствуешь?
Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но она не отпустила. Его пальцы сжали ткань её рубахи.
— Это не магия, — прошептала Мирра. — Это я.
Он обернулся. В его глазах было то же, что и в день их первой встречи — голод. Но теперь он не прятался за шипами.
— Ты жаждешь меня? — спросила она, зная ответ.
Он не ответил. Вместо этого притянул её к себе, и поцелуй был другим — медленным, исследующим, без ярости, без боли. Его губы скользили по её шее, плечам, возвращаясь к губам, словно ища подтверждения.