Мирра отвечала так же, её руки развязывали шнуровку его рубахи, касаясь кожи, которая больше не светилась рунами.
— Ты… не должен… — она задохнулась, когда он приподнял её, усаживая на край стола.
— Должен, — он прижал лоб к её, дыхание спёрлось. — Я должен убедиться, что это не магия.
Он снял с неё одежду так, будто разгадывал ритуал — медленно, с трепетом, который раньше заменяла страсть. Его пальцы не оставляли следов, губы не кусали, а целовали. Мирра выгибалась, её тело отвечало иначе — не взрывом огня, а медленным горением.
— Ты видишь меня? — спросил он, касаясь её лица.
— Всегда.
Они не торопились. Каждое прикосновение было вопросом и ответом. Когда он вошёл в неё, не было борьбы — только движение, синхронное, как дыхание. Мирра обвила его шею, шепча слова, которые раньше заменяли укусами:
— Я ненавижу тебя…
— Врёшь…
— …за то, что ты заставил меня полюбить.
Он замер, его тело дрогнуло. Впервые за всё время она увидела, как его защита трескается.
— Не говори этого, — он прижал её к себе, пряча лицо в её волосах.
— Почему?
— Потому что это хуже любой спирали.
Они закончили в тишине, без стонов, без крови. Луна освещала их тела — обычные, хрупкие, больше не связанные магией. Мирра провела пальцем по его спине — шрамы от её ногтей уже затягивались.
— Мы свободны, — сказала она.
— Нет. — Он поднялся, его тень упала на неё. — Мы просто научились выбирать.
Утром Мирра проснулась одна. На столе лежала карта с отметкой у границ Пропасти и её кинжал. Она взяла лезвие — на рукояти была выцарапана новая руна. Не Аштар, а другая, которую она узнала из архива Соларисов. Илтара — «свобода».
Она вышла на стену академии. Вдали, у края леса, стоял силуэт в чёрном плаще. Он не оглянулся, но поднял руку — прощальный жест. Мирра сжала кинжал.
— Ты ошибся, — прошептала она. — Это не конец.
Ветер донёс из Пропасти эхо, похожее на смех. Но теперь это не имело значения. Спирали разорваны, но нити между ними остались — невидимые, нервущиеся.
И где-то за горизонтом Элиан Соларис коснулся своего запястья, чувствуя тепло, которое уже не было магией.
Глава 15 Вечность длиною в вздох
Руины дома Соларисов дышали памятью. Стены, когда-то белые, теперь покрылись чёрными прожилками магического некроза. В центре разрушенного сада стоял алтарь — треснувшая мраморная плита с чашей, где до сих пор сохранилась запёкшаяся кровь.
Элиан стоял перед ним, сжимая в руке Клинок Рассвета — последний артефакт, способный переписать их судьбу. Мирра вошла под арку, заросшую плющом, её тень слилась с его.
— Ты знал, что я приду, — сказала она.
— Знал. — Он не обернулся. На его спине светились бледные следы спиралей, как шрамы от выжженных цепей. — Это конец, Мирра. Ты свободна.
Она шагнула к алтарю, её босые ноги оставляли отпечатки на пыли веков. В чаше лежали два камня: один — чёрный, впитывающий свет, другой — прозрачный, как слеза.
— «Сердце Пропасти» и «Слеза Изначальной», — прошептала она, касаясь их. Камни ожили, зависнув в воздухе. — Ты хочешь стереть себя.
— Не себя. Нас. — Он наконец посмотрел на неё. В его глазах не осталось серебра — только серая усталость. — Наша связь... это болезнь.
Мирра взяла чёрный камень. Он обжёг пальцы, но она не отпустила.
— Ты ошибаешься. — Она разжала ладонь. Камень упал, разбившись о плиту. — Я не позволю тебе сбежать.
Элиан взмахнул клинком. Лезвие прочертило в воздухе руну Илтара, но Мирра оказалась быстрее. Её ладонь закрыла символ, кровь заструилась между пальцев.
— Хватит! — крикнула она. — Ты боишься не нашей связи. Ты боишься, что я останусь, когда магия исчезнет!
Клинок выпал из его рук. Алтарь затрещал, и из трещин полезли корни древнего плюща. Они обвили их ноги, руки, шеи, но не душили — словно сама усадьба пыталась удержать их.
— Докажи, — прошептал Элиан. Его руки дрожали, касаясь её лица. — Докажи, что это не магия.
Она прижала его ладонь к своей груди. Сердце билось в бешеном ритме.
— Чувствуешь? Это не руны. Это я. Всегда я.
Он сорвал с неё плащ. Их одежда распалась под напором корней, но теперь это не имело значения. Плющ обвил их тела, создавая живой ложемент, а камни под ногами прогрелись, как песок под солнцем.
Элиан целовал её иначе — медленно, с вопросом в каждом прикосновении. Его губы скользили по шраму на её шее, ладони повторяли путь спиралей, которых больше не было. Мирра отвечала шёпотом его имени, не Соларис, а Элиан, срывая с него слои льда, под которыми скрывался человек.