Её палец скользнул вдоль его позвоночника, и он резко вдохнул. Мирра почувствовала, как под её прикосновением мышцы спины напряглись, как тетива лука.
— Ложь — признак слабости, — его голос стал ниже. — Ты хочешь убежать?
— Нет.
— Врёшь.
Он внезапно откинул голову назад, и его волосы коснулись её кожи. Запах — дым, металл, опасность. Мирра едва не сорвала палец с его кожи, но он схватил её за бедро, впиваясь пальцами в плоть.
— Продолжай.
Она продолжила, стиснув зубы. Каждая линия руны заставляла её тело реагировать — тепло между бёдер, дрожь в животе, влажность на лбу. Элиан молчал, но его кожа под её пальцами становилась горячее. Когда она завершила последний завиток, он резко обернулся.
Его глаза горели. Руна Аштар на его спине вспыхнула кроваво-красным, и Мирра отпрянула, но он поймал её за шею.
— Видишь? — он дышал ей в губы. — Ты боишься не руны. Ты боишься того, что чувствуешь.
Его большой палец провёл по её горлу, оставляя след из её же крови. Мирра попыталась вырваться, но он притянул её ближе.
— Ты ненавидишь меня за то, что я заставляю тебя хотеть это.
— Я не...
— Врёшь.
Его губы коснулись её уха. Не поцелуй — укус. Мирра вскрикнула, и звук эхом отразился от стен. Элиан оттолкнул её, как будто обжёгся.
— Урок окончен.
Он надел халат, скрыв шрамы и руну. Мирра стояла, дрожа, её палец всё ещё покалывал от прикосновения к его коже.
— Завтра, — он бросил через плечо, уже растворяясь в тени, — ты научишься лгать лучше.
Ночью Мирра проснулась от того, что простыни прилипли к её телу. Сон — обрывки, жаркие и яркие — всё ещё плясал перед глазами. Его губы. Не на ухе — на шее, на ключице, ниже. Его пальцы, повторяющие узоры рун на её коже, но не кровью. Чем-то иным, от чего тело выгибалось, как лук.
Она встала, подошла к зеркалу. В тусклом свете луны её отражение казалось чужим: растрёпанные волосы, глаза, расширенные тем же страхом, что и желанием. На шее, там, где он оставил след крови, теперь красовалась тонкая царапина.
Мирра тронула её кончиками пальцев и застонала.
Где-то в глубине академии, в комнате, освещённой лишь светом запретных рун, Элиан Соларис смотрел на своё отражение в чёрном зеркале. Руна Аштар на его спине всё ещё пульсировала красным.
— Глупо, — прошептал он, проводя пальцем по линии, которую нарисовала она.
Зеркало треснуло. Но трещина повторила изгиб руны.
Глава 3 Ядовитая змея
Библиотека Академии Седры была не местом для чтения, а лабиринтом из забытых страхов. Полки из черного дерева вздымались до потолка, словно гробы, поставленные вертикально.
Воздух был густ от запаха пергамента, пропитанного кровью древних заклятий, и пыли, которая оседала на губах горьким привкусом.
Мирра шла между стеллажей, сжимая в руках свиток с формулой расщепления маны — задание, которое Элиан назвал «детской забавой».
Она искала «Трактат о теневых спиралях», но мысли её были далеко. Каждый шорох страниц заставлял её оборачиваться, будто в тени стоял он, наблюдая. Всегда наблюдая.
Она услышала их раньше, чем увидела. Голос — низкий, как гул подземного колокола — прорезал тишину:
— Ты ошибаешься. Страдание не ключ. Оно... дверь.
Мирра замерла за углом. Сердце колотилось так громко, что она боялась, будто он услышит. Элиан сидел на краю стола, заваленного картами звёздных скоплений. Перед ним стояла девушка с волосами цвета вороньих крыльев — Ирези из клана Ночных Певцов. Её мантия была расстегнута, обнажая плечо с татуировкой в виде змеи.
— Но как войти, не сломав себя? — Ирези наклонилась ближе, и змея на её коже изогнулась, будто живая.
Элиан улыбнулся. Не той ледяной усмешкой, которую Мирра видела на экзамене, а медленной, хищной. Он провёл пальцем по змее, от шеи девушки до изгиба ключицы.
— Ты хочешь знаний или утешения? — спросил он, и его ноготь впился в кожу, оставляя красную полосу.
Ирези не отпрянула. Её губы дрогнули, выдавая волнение. Мирра почувствовала, как в желудке закипает что-то тёмное. Она хотела отвернуться, но ноги будто вросли в камень.
Элиан поднял глаза. Взгляд его скользнул через плечо Ирези и вонзился в Мирру. Он не остановил движение пальца, продолжая водить им по шее девушки, будто выписывая невидимую руну.
— Знаний, — прошептала Ирези.
— Тогда запомни, — он наклонился к её уху, но смотрел на Мирру. — Дверь открывается только тогда, когда тебе некуда вернуться.
Мирра сжала свиток так, что края врезались в ладонь. Она повернулась, не дожидаясь конца, и почти бежала между стеллажей, пока не уперлась в стену с витражом, изображавшим падение ангела. Крылья из стекла бросали кровавые блики на её дрожащие руки.