Они рухнули на песок. Элиан перекатился, чтобы оказаться сверху, но Мирра вывернулась, прижав его спиной к земле. Его смех — хриплый, сломанный — прозвучал, как предсмертный хрип.
— Давай, — он выгнул шею, обнажая горло. — Сожги меня.
Мирра вцепилась в его волосы. Их движения были грубыми, отчаянными, каждый толчок — как удар кинжалом. Песок прилипал к их коже, кровь смешивалась с потом, а воздух наполнился звуками, которые нельзя было назвать стонами — это были рычание, хрипы, проклятия.
Когда всё кончилось, они лежали рядом, не касаясь друг друга. Элиан поднял руку, рисуя в воздухе дрожащие руны. Кровь из его ран собралась в нити, сплетаясь в узор над их телами.
— Что ты делаешь? — спросила Мирра, но он не ответил.
Руны упали на неё, обжигая кожу на шее. Она вскрикнула, хватая его за руку, но он уже поднимался, его раны затягивались серебристой паутиной.
— Это напоминание, — сказал он, надевая остатки мундира. — Чтобы другие знали, кому ты принадлежишь.
— Я не...
— Врёшь, — он повернулся к выходу. — Но не беспокойся. Если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, руна сожжёт его. И тебя заодно.
Он ушёл, оставив её лежать на песке. Мирра прикоснулась к шее — кожа пульсировала, как живой уголь.
Утром она нашла его кинжал у своей кровати. Лезвие было чистым, но на рукояти остался след — крошечная руна, выжженная в кости. Аштар.
Она взяла его в руки, и лезвие ожило, прочертив в воздухе линию. Там, где оно прошло, остался след — слова, написанные огнём: «Собери меня из осколков, и я соберу тебя».
Мирра швырнула кинжал в стену. Он вонзился по рукоять, дрожа от удара.
Но когда она вышла в коридор, Трин, встретившийся ей, отшатнулся, прикрыв лицо.
— Твоя шея... — пробормотал он.
Мирра дотронулась до руны. Она горела.
— Это ничего, — сказала она. — Просто ожог.
Но когда она прошла мимо, зеркало в конце коридора отразило её шею. Руна светилась кроваво-красным, как метка демона.
И где-то в глубине академии, в комнате, заваленной осколками чёрных зеркал, Элиан Соларис улыбнулся, прижимая руку к своей шее, где пульсировал точно такой же знак.
Глава 8 Бал маскарадных душ
Праздник Осени в Академии Седры был не праздником вовсе, а ритуалом. Зал, обычно погружённый в полумрак, сейчас пылал огнями тысяч тыквенных фонарей, вырезанных в виде демонических ликов.
Их свет, кроваво-оранжевый, отражался в чёрных мраморных полах, превращая пространство в адский калейдоскоп. Гости в масках, напоминающих лица забытых богов, скользили меж колонн, их шёпот сливался в гул, как рой ос.
Мирра стояла у стены, поправляя маску — золотую полумаску с трещиной через левый глаз. Под платьем цвета заката её кожа покрывалась мурашками не от холода, а от мысли, что он где-то здесь.
Элиан вошёл последним, как и положено главному действу вечера. Его маска была сделана из чёрных шипов, сплетённых в подобие короны. Ни мундира, ни плаща — только облегающий камзол из кожи, окрашенной в цвет ночи.
Каждый шаг его был медленным, будто он разрезал воздух, а не шёл. Гул стих, когда он поднял руку, и оркестр из скелетов в ливреях ударил в скрипки, чьи струны были сплетены из женских волос.
— Танец теней, — объявил он, и зал взорвался аплодисментами.
Но Элиан не двинулся к центру. Вместо этого он повернулся к Мирре. Его шипы зашевелились, указывая на неё.
— Выбор сделан, — прошептала какая-то старуха в маске плачущей девы.
Мирра хотела отступить, но её ноги понесли её вперёд сами. Элиан встретил её в центре зала, его рука легла на её талию, как стальная ловушка.
— Ты не умеешь танцевать, — сказал он, но это не было упрёком.
— Ты не умеешь любить, — парировала она.
Он рассмеялся, и музыка началась.
Это был не танец. Это была дуэль.
Его ноги скользили между её, заставляя её отступать, кружить, падать — но каждый раз он ловил её, прижимая так близко, что шипы маски царапали её щёку.
Его рука скользнула под её платье, пальцы впились в кожу бедра, оставляя следы, которые горели как ожоги.
— Ты волнуешься? Я чувствую твою дрожь, — он наклонился к её уху, его губы коснулись маски.
Мирра рванулась, пытаясь вырваться, но он перехватил её руку, закрутив в пируэте. Платье взметнулось, обнажив ногу с руной Аштар на лодыжке. Элиан провёл пальцем по знаку, и она вскрикнула — не от боли, а от волны жара, затопившей тело.
— Перестань! — прошипела она, но её голос звучал слабо даже для неё самой.