— У тебя все хорошо? — спросила она.
Платон виновато улыбнулся.
— Да. Я спокойно работаю. Ты, я надеюсь, в поместье? Не выезжала?
Она устало мотнула головой.
— Как там Теофил? — спросил Платон. Его это не очень интересовало, но обстановку вокруг сестры надо было знать.
Ника пожала плечами.
— Да как... Расстроен. Передвигается как старик. Ты знаешь, что сегодня его друг погиб? Дядя Терентий... я-то его знала мало, а вот Андроник — с младенчества...
— Знаю. Я о нем кое-что слышал. Очень был достойный человек.
Ника неожиданно всхлипнула.
— Это кончится, — сказал Платон.
Она подняла глаза.
— Ты уверен?..
— Нет, — ответил Платон честно. — Понимаешь... человечество гораздо глупее, чем люди в целом. Иногда оно просто безумно... Ты знаешь, кто такой Генри Луи Фаже?
Ника покачала головой.
— Это североамериканский ученый, который в двадцатом веке изобрел химиотерапевтическое средство от проказы. Не от той, которая у нас здесь, а от самой обычной, земной. Читала, наверное, про такое... Ника, он спас десятки миллионов людей. Просто как химик, своим искусством. Я даже не знаю, как считать — сколько он спас. А ты о нем даже не слышала. И я бы не слышал, наверное, если бы не работал в похожей области... Я почему говорю: он сделал свое открытие чуть ли не в том же году, когда началась Вторая Мировая война. И вот имена стратегов этой войны мы знаем прекрасно, что ты! До сих пор. Константин Каподистрия, Антон Туркул, Эрвин Роммель... все эти кровопийцы, будь они прокляты... Которые только и умели, что убивать. И прославились тем, что убивали хорошо. Ты от меня раньше не слышала таких глупостей, да? Я идеалист. Помнишь, ты мне это однажды в четырнадцать лет сказала? А я обиделся...
Ника вдруг улыбнулась.
— Ты идеалист, — сказала она. — Господи, я так рада, что ты не изменился...
Платон тоже улыбнулся, одновременно подумав, что пора подстричь бороду.
— Все будет хорошо, — сказал он.
Андроник Вардан смотрел на экран монитора, по которому ползли иконки грузовых кораблей, идущих на планету Архелон.
Грузовые корабли — это сильно сказано. Тыловой флот контр-адмирала Теодороса был откровенно ничтожен. Транспортников специальной постройки в группе флотов "Юг" не хватало — при организации снабжения частей, разбросанных по Архипелагу, приходилось импровизировать, мобилизуя все, что попадалось под руку. Доходило до того, что продукты перевозили на фрегатах и тральщиках. Архипелаг Неймана отнюдь не был безлюден, на нескольких его планетах имелось миллионное население. А космические силы Гондваны при отступлении отсюда сожгли и взорвали, кажется, все, что могло взрываться и гореть. И если в системах, имевших свое сельское хозяйство, жизнь еще как-то продолжалась, то планеты, целиком относившиеся к так называемой Безымянной зоне, сразу попали в очень тяжелое положение. Архелон как раз и был одной из таких планет. Никакого производства там не было вообще — был только стратегический космодром и разбросанные по трем континентам лагеря наземной гвардии. К моменту прибытия византийцев все это было выжжено до состояния лунного ландшафта — противнику не оставили не то что складов, но ни одного целого здания. Между тем на Архелоне было население: потомки византийских колонистов, которые последние тридцать лет — с момента захвата этой планеты Гондваной — вели здесь совершенно кошмарную жизнь, прячась по лесам и отчаянно пытаясь сопротивляться. Об этой безнадежной партизанской войне Андроник знал мало и совсем не стремился узнать больше. Судя по всему, она велась с невероятной жестокостью. Андронику очень хотелось найти целенькую базу гондванских "бессмертных" и сжечь ее с воздуха гразерами, так, чтобы в коре планеты на этом месте осталась оплавленная дыра. Он допускал, что такой случай еще представится. Но пока что выжившее население Архелона надо было элементарно кормить, пусть даже привлекая к перевозкам провизии боевые корабли. И массово спуская на грунт корабельных врачей, чтобы они помогли хотя бы тем, кому можно помочь: калек и больных среди колонистов было полно. Оставлять боевые корабли без медиков запрещалось уставом, но Андронику сейчас было плевать на устав...
Дверь командного отсека открылась. Георгий Навпактос вошел бесшумно, как кошка.
— Привет, — сказал Андроник.
Георгий молча кивнул и сел в кресло рядом с пультом.
Радоваться было нечему. После сражения при Пангее в группе флотов "Юг" осталось всего-навсего два линкора: "Беневент", на котором они сейчас находились, и "Неаполь". И еще, конечно, был авиносец "Нарзес". Три корабля основного класса — маловато для наступления на одну из центральных планет противника. И для надежного удержания позиции маловато тоже. Архипелаг Неймана огромен; если смотреть откуда-нибудь с Карфагена — это целое созвездие. Тридцать четыре освоенные системы. Большинство из них, к счастью, чисто промышленные; на такие даже не высаживались, просто окружая их сигнальными маяками. Размеры оборонительного периметра теперь превзошли всякое разумное вероятие. И самое страшное — неизвестность... Неизвестно, какие планы у противника. И неизвестно, что творится на родине. На Антиохии наземные войска входят в города! Официальная информация об этом мелькнула сутки назад, и с тех пор — как отрезало. Связаться с Никой или с отцом Андроник без специальной поддержки со стороны службы связи не мог, а нарушать устав настолько грубо ему пока все же не хотелось...