Кирилл заметил, что Вишневецкий облегченно вздохнул.
Старец не шевельнулся, но каким-то образом стало ясно: он тоже доволен.
— Очень хорошо, — сказал он после паузы. — Будьте, пожалуйста, готовы привести этот план в действие по нашей просьбе. Но не раньше, чем нужно. А насчет остального — я хотел бы выслушать твое мнение, Кирилл. Как ты считаешь, что нам нужно сделать в первую очередь?
Кирилл даже не слишком опешил. Чего-то подобного он ждал.
— Мне кажется, что в первую очередь надо решить проблему Оксиринха. Зачем-то ведь они стягивают туда силы. Если Красовски — это просто непокорный генерал, с которым мы так или иначе разберемся, то в Оксиринхе что-то более серьезное. Насколько я понял из разведывательных данных, они тащат к нему все, что можно, и быстро. Всех солдат, всю технику. И всех гражданских, которые желают туда уйти — благо мы им пока не препятствуем. Все это тянется прямо в город. Зачем? Собираются удерживать его, как крепость? Я не военный специалист, но мне это кажется глупостью. Или... — Кирилл пожал плечами. — На самом деле, они ведут себя так, как будто готовят эвакуацию. Я только не понимаю, куда. Ждут транспортов с Южного континента?.. В любом случае — не стоит позволять им этим заниматься. Нужно, во-первых, понять их план, и во-вторых — сделать что угодно, чтобы нарушить его.
Старец слушал. Его черепашьи веки были прикрыты.
— Они ждут не транспорт с Южного континента, — сказал он совсем тихо. — Они ждут эскадру.
— Какую?! — Кирилл и Филипп задали этот вопрос хором, не успев даже переглянуться.
— Космическую. Вероятнее всего, это адмирал Вардан. И, вероятнее всего, он сюда уже движется.
Кирилл просто не знал, что сказать.
— Нужны контрмеры, — Вишневецкий прорезался. — Ваша светлость... я знаю, что вопросами космофлота у нас занимаетесь только вы...
Старец поднял голову, и — Кирилл понял — Вишневецкий вдруг увидел его глаза. Холодные, серые, живые, широко открытые глаза молодого человека...
Ничего страшного, впрочем, не произошло.
— Вы правы, Филипп, — сказал граф с подчеркнутой дикцией, и Кирилл с изумлением заметил, что у него и голос теперь стал как у молодого. — Вы правы. Вопросами связи с космофлотом в нашем консорциуме занимаюсь я. Именно поэтому я три часа назад отдал приказ связаться с вице-адмиралом Ангелом. Он принял мою просьбу и уже движется сюда, в сопровождении флота линейных кораблей.
Одним из самых странных эпизодов в истории Византии было правление императора Леонтия Второго. Назвать этого государя просто эксцентричным — значило бы польстить ему. Изменение очертаний континентов на планете Ираклий и введение всеимперского культа бога Аполлона были еще не самыми странными его проектами. Между тем посетителей Леонтий принимал охотно, и естественно, что всевозможные оригиналы, прожектеры и просто жулики слетались к его двору, как мухи на сладкое вещество. Одним из таких энтузиастов был Генрих фон Штокхаузен, бывший барон, фальшивый доктор и большой пропагандист арийских идей. Он умудрился войти к императору в доверие, увлечь его своей историософией и убедить, в частности, создать в армии особые соединения, состоящие только из германцев и, следовательно, исполненные нордического духа. Генералитет взвыл: стирание национальных границ было одним из приоритетов византийской армии еще со времен великого Константина Двенадцатого. Но с волей императора не поспоришь, и в результате были сформированы две чисто германские пехотные дивизии: "Варангьяр" и "Беллона".
В отличие от всей остальной византийской наземной армии, солдаты этих дивизий носили не серую форму, а черную — как у космофлота. Иногда их даже путали, и совершенно зря. Если византийский космофлот унаследовал свои цвета от одной из русских белогвардейских дивизий, то "Варангьяр" и "Беллона" — от лейб-гусар Прусского королевства. На их мундирах не было никаких белых кантов, зато были серебряные погоны. А на фуражках и пилотках вместо имперского орла красовалась адамова голова, древний символ смерти и возрождения.
Прошли годы. Леонтий Второй умер от пьянства. Генрих фон Штокхаузен был отправлен на каторжную планету за банальную растрату казенных денег. А дивизии "Варангьяр" и "Беллона" продолжали существовать. При одном из следующих императоров их объединили в пехотный корпус, который сразу получил крылатое название: Корпус варягов. Возникнув как жаргонное, это название понемногу проникло в документы и стало официальным.
Набирали в Корпус варягов по-прежнему одних германцев — теперь это была уже просто традиция. Точно так же в Российской империи когда-то старались набирать в Павловский гвардейский полк курносых солдат, в Московский — рыжих, а в Финляндский — белобрысых.