Или все не так?.. "Ему" надо было, чтобы я проиграл бой у Варуны. Но это имело настоящий смысл, только если у "него" был припрятан какой-то серьезный козырь. Я проигрываю, в результате погибаю или, еще лучше, иду под суд. Эскадра Вардана входит в систему Варуны. И вот тут из какого-то близлежащего, но малозаметного пространственного коридора выходит еще одна наша эскадра. С теми самыми кораблями, которых мне не дали... — Вин не мог больше спокойно сидеть, он поднялся и заходил по комнате. Три шага в одну сторону, три в другую... Кто? Кто должен был эту эскадру вести? Вин сжал кулаки. Еще всего часов шесть-семь назад, когда он хотя бы номинально числился командующим группой флотов, ему ничего не стоило бы все вычислить, просто вызвав из спецбазы данные по перемещениям кораблей обслуживания и прикрытия — ясно ведь, что без тех и других линкоры не ходят... Скрыть переход одного линкора или авианосца — можно. Но скрыть перемещение целого облака мелких кораблей, которые обязаны каждую такую громадину сопровождать — это уже очень трудно. Нормальная разведывательная работа. Но кто же мог сообразить, что пора вести такую работу против своих? А надо было сообразить... После Варуны...
Вин все-таки сел на кушетку и потер пальцами виски. Кто? Если, конечно, эта версия вообще верна. Командующий группой флотов "А" — Норрис Хирага, седой богатырь, похожий на викинга — если бы у викингов бывали монголоидные черты, пусть в легком намеке... Не погиб ли он? Вроде таких сообщений не было. Хотя ясно, что его группе флотов очень досталось. Есть еще командующий группой флотов "Ц", вице-адмирал Талвар... маленький, темный, со спокойным лицом и бездонными черными глазами. Пожалуй, он больше похож на интригана... Вин прекрасно понимал, насколько смешны такие доводы. Увы, ни для чего серьезного сейчас просто не хватало фактов. Уже не хватало. Или еще. Вин очень странно себя чувствовал, оказавшись впервые за несколько месяцев без доступа к квантовому терминалу. Без информации он не мог ничего. Это только в сказках персонаж способен, очутившись в одиночной камере, силой ума найти единственно правильный ход, связаться с волей, сманипулировать... В реальности люди, попавшие в одиночку, обычно так и сидят там по полжизни. Правда, в данном случае это не грозит...
Вин вдруг заметил, что у него дрожат руки. Да и — он прислушался к себе — тахикардия, пожалуй... А он-то думал, что привык спокойно относиться к смертельной угрозе. Ни черта к этому привыкнуть невозможно, оказывается. Сколько бы он себя ни убеждал, что процент риска пока что не выше, чем в самом заурядном бою, каких он провел уже десятки — и ведь это правда! — но у тела свои соображения... Он лег на кушетку, на бок. Дрожь, выпущенная на волю, охватила уже все тело. Ах, как нехорошо. Он был лучшего мнения о своем самоконтроле. Гораздо лучшего.
Взгляд упал на планшет, лежавший на столике. Что все-таки делать с показаниями? Написать, стараясь, чтобы содержание было нейтральным? А если им наплевать на содержание? Если им нужен именно сам факт наличия таких показаний — бог весть, зачем? Черт возьми... Это было нечестно — включать человека в игру, о правилах которой он так мало знает.
Нечестно, но естественно. Вся жизнь есть серия игр с неполными правилами...
Ну, так что теперь делать? А ничего. Тянуть время и ждать. И надеяться. На то, что люди, оставшиеся на воле, сделают все вовремя.
— Здесь холодно...
— Так мы на севере, что поделаешь. Смотри, вон айсберг плывет... Так теплее?
— Ага... Извини. Я все о совещании думаю. Ты согласен с Беркутом?
— Ну, он логичен. Момент уникальный, ты же это сама видишь. Кто знал, что у них там гражданская война прямо сейчас начнется? Но раз уж началась...
— Сокол, по-моему, так и остался против.
— Это его дело. Но меня он не убедил. Риск — есть, конечно. Ну так он есть всегда...
— Ну... Подожди, мне так неудобно... Понимаешь, в чем дело: меня не риск беспокоит. Я верю, что византийцы, скорее всего, ничего не успеют сделать. Но ты думал о том, как эту операцию с нашей стороны организовать? "Бессмертные" и космофлот. Они же друг друга ненавидят. А тут им придется работать вместе, да еще как плотно. Мне интересно: Беркут понимает, что это игра с огнем?
— Я думаю, что да. Понимает. Представь, сколько у него опыта.
— Я представляю. Только наличие опыта — это еще не довод. Кстати, почему не было Неясыти?
— Она на Западном континенте. Не успела прилететь. Об этом говорили как раз перед тем, как ты пришла. В любом случае, она-то — за удар.