— Они вне сектора нашего обстрела?
— Вне.
— Что это за корабли?
— Я не пойму. Не крейсера точно, больше похоже на что-то вспомогательное. Но не десантные баржи. Это не корабли для перевозки людей — тоже точно.
— Исчерпывающие объяснения, — пробормотал Георгий.
Странные корабли — их было три — покинули строй флотилии и двигались вдоль меридианов Карфагена, в сторону его южного полушария. Охранения при них не было — надо полагать, Уайт считал, что его авианосцы и так контролируют всю сферу.
— Что это может быть? Версии?
— Это больше всего похоже на корабли связи, — заметил один из дежурных, пожилой капитан-лейтенант.
Георгий был готов с ним согласиться. Но зачем? Кому и что они собрались вещать?
— Антенны разворачивают, — констатировал лейтенант-тактик.
— Мы можем их сбить? — Георгий сам знал, что задает идиотский вопрос.
Все три офицера, находившиеся в поле зрения, одинаково мотнули головами. Конечно. Любой корабль, который сейчас выйдет из тени, будет накрыт истребителями раньше, чем хотя бы займет позицию для эффективного огня.
— Они начали излучение, — доложил тактик. — Электромагнитное, с очень странными характеристиками. Вот, — он вывел на экран картинку.
Конуса излучения накрывали зону мегаполисов. Ту самую узкую полосу, где было сосредоточено четыре пятых населения Карфагена.
"Так кончается мир: не криком, но всхлипом..."
Вин Уайт, не отрываясь, смотрел на экран, где один за другим загорались красным накрытые лучами Бертини сектора.
Никто ничего не говорил.
Потом зажегся экран связи, и на нем появился Сокол — командующий установками Бертини, совсем молодой красавец с чеканным профилем.
— Первая часть программы выполнена, — сообщил он. — Теперь нам надо подзарядиться от солнечных батарей.
— Понятно, — сказал Вин. — Авианосцы, поднять каждому по пятнадцать истребителей. Барражировать в районе установок, основная задача — их защита. Старший — командир истребительной группы "Айраваты".
— Благодарю, — Сокол поклонился, и экран погас.
Вин искоса оглядел свой штаб. Настроение у всех было мрачное, несмотря на полную победу. Еще бы! С такой войной они еще не встречались.
Он пробежал пальцами по клавиатуре, вызывая Сокола.
— Сколько людей мы сейчас убили?
У Сокола приподнялись брови.
— Около двух с половиной миллиардов, скорее всего. Вас это беспокоит?
Вин смотрел на Сокола, не зная, что ответить. Юноша с необыкновенно правильными чертами лица, с белоснежными волосами. Плащ на нем был темно-серым.
— Мы теперь будем жить совсем в другом мире, — сказал Вин.
— Мы уже в нем живем, — мягко поправил Сокол. — То, что сейчас происходит, есть логическое следствие существования Гондваны. Помните, где вы родились? Производственная зона — пространство для нормальных людей, из которого лишние выбрасываются вниз — в зону подонков, или вверх — к нам. Очень может быть, что эта война — последняя в Галактике. Это ведь стоит того — чтобы человечество теперь всегда жило без войн. Хирургическая операция тоже выглядит страшно. Хирург уродует, потрошит нежное живое тело... Но ведь вы знаете, что это для исцеления. Мы — врачи человечества. Мы его вылечим. А вы нам помогаете.
Вин некоторое время смотрел Соколу прямо в глаза.
— Понятно, — сказал он. — Скажите, а император существует?
Сокол усмехнулся.
— В том смысле, в каком существуете вы или я — нет. Вы же и сами уже догадались. Император — это просто квантовый образ. Реально империей управляем мы. Птицы. Никакого монарха у нас нет, решения принимаются соглашением. Для этого нужен только разум.
Вин молчал.
— Адмирал, я вас понимаю, — сказал Сокол еще более мягко. — Сейчас мы проходим очень болезненный этап. Но ведь эволюция всегда болезненна. И хирургия тоже. Вспомните Шакти. Вспомните свой дом. Вам ведь там было хорошо? Вы хотите, чтобы так жили все — все, кто этого заслуживает? Раны забудутся. А мир — он продолжит жить. И он будет прекрасным, если мы постараемся.
Вин молчал. Его знаменитый секундомер лежал рядом. Стрелка бежала, отмечая время.
— Проверьте еще раз связь с Литорией, — сказал Георгий.
— Проверяю постоянно, — отозвался связист. — Результат один и тот же: линия связи в порядке, но никто не отвечает. В других городах, попавших под луч — то же самое.